ароматом своего тела. Прохладный свет ночника отражался в её зелёных глазах. Не отрывая взглядом от экрана телефона, она плавным движением пальца переключила пульт на ещё более рваный и жёсткий режим пульсации.
Новый режим отозвался в глубине его тела серией мощных, сокрушительных толчков. Раба бросило в пот, его крупные бёдра и колени мелко затряслись. Хозяйка наконец оторвала глаза от экрана телефона. В зелёных глазах вспыхнул жёсткий, властный интерес надзирателя. Она видела, что раб находится на самой грани. Медленно, с подчёркнутой неторопливостью она протянула руку с пультом и выставила максимальный, непрерывный турборежим.
Это был финал. Мощный волновой удар буквально взорвал изнутри измученное тело раба. Он надрывно, глухо взвыл в ладони, его спина выгнулась дугой сначала вверх, потом максимально прогнулась, ягодицы судорожно сжались вокруг девайса, и запертый член, лишённый малейшего пространства и прикосновения рук, взорвался бурным, бесконтактным оргазмом. Однако жёсткое основание кольца перекрывало каналы: густой эякулят не мог полностью пробиться наружу под давлением, уходя обратно внутрь и заставляя простату и налитые свинцом яйца пульсировать от не случившегося излияния. Лишь через узкие технологические отверстия капсулы лениво, капля за каплей, начала сочиться каплями прозрачная, клейкая смазка со спермой. Судороги продолжались около минуты, постепенно затихая. Госпожа с лёгкой улыбкой выключила пульт.
Раб обессиленно лежал лицом вниз, тяжело и прерывисто дыша. Сперма липким теплом растекалась внутри пояса, а её излишки текли на пол. Госпожа продолжала лениво листать экран телефона. Она не собиралась напоминать ему о правилах — раб знал свой регламент наизусть. Так было всегда. Ни одна капля его похотливого излияния не должна была остаться на полу.
Он медленно приподнялся на колени. Силиконовый массажёр продолжал тяжело и плотно распирать анус изнутри. Опустив глаза в пол, раб покорно склонил голову к самому полу. Послушно раскрыл рот и начал языком, сантиметр за сантиметром, тщательно вылизывать сперму, впитывая вкус собственного позора. Он слизывал клейкие капли предэякулята и спермы прямо с пола, бережно убирая каждое пятнышко, пока пол под его горячим дыханием снова не стал идеально чистым.
Хозяйка краем глаза равнодушно наблюдала за этим гротескным зрелищем. На её безупречном лице не отразилось ни брезгливости, ни жалости. Когда раб закончил и преданно замер, она ровным, прохладным тоном скомандовала, даже не взглянув на него:
— Отмойся и приведи всё в порядок. Потом спать. Завтра выходной, меня разбуди в 10. — Но прямо у самой двери её голос прозвучал чуть тише, и она добавила: — Пояс можешь снять на завтра, до вечера. Отдохни.
Глава восьмая
Раб лежал на своей кушетке, уставившись в тёмный потолок, а в ушах всё ещё стоял леденящий, голос Хозяйки: «Пояс можешь снять на завтра, до вечера. Отдохни».
Разрешение на свободу, которое для любого другого мужчины стало бы праздником, для раба было глухой, щемящей тревогой. Он невольно протянул руку к паху — пальцы наткнулись на непривычно мягкую, беззащитную кожу. Без плотного, ставшего уже второй кожей нейлона, без привычного давления кольца на яйца его тело казалось ему чужим, оголённым и будто выставленным на позорный суд этой пустой комнаты. Свобода не радовала, это была необходимость — Хозяйка внимательно следила за его здоровьем. Клетка, лежавшая в ящике санузла рядом с вымытым массажёром, казалась не инструментом освобождения, а напоминанием о том, что завтра вечером Хозяйка вернёт контроль в свои руки, и этот возврат для него был наградой.
Мысли, убаюканные накатившей после бурного простатического экстаза усталостью, лениво потекли в сон. В его снах три месяца испытательного срока оживали калейдоскопом изнурительных, но сладостных открытий. Это было время, когда Катя ещё не превратилась в леденящий монолит, а нащупывала
Заметки на полях