вырвался первый, глухой и надрывный вздох удовольствия. И этот звук для раба был слаще любой свободы. Он чувствовал себя нужным, и это осознание доставляло ему дикое, глубокое удовольствие.
Она дышала всё чаще и тяжелее, её бёдра начали инстинктивно подаваться навстречу его ласкающему языку. Раб слегка увеличил темп, мягко придерживая её бёдра руками, вжимаясь лицом в её мокрый, горячий цветок. Солоноватый и в то же время такой сладкий, пикантный вкус Хозяйки полностью заполнил его рот, унося остатки разума. В этот короткий миг экстаза ледяная стена между Госпожой и рабом не существовала. Он полностью растворялся в ней, а она принимала его тотальное, абсолютное искупление.
Спустя несколько минут Госпожа застонала, выгнула спину, её пальцы с безупречным маникюром мёртвой хваткой впились в его волосы, сжав голову раба ногами, и сильно подрагивая, она кончила. Раб замер, не смея нарушить оргазм движением языка, преданно собирая губами каждую каплю её финала, растворяясь в аромате и вкусе своего божества. Сжимая его голову ещё несколько секунд, пока спазмы не утихли, Госпожа внезапно обмякла. Словно испугавшись собственной секундной слабости, она резко, с прежней ледяной жёсткостью потянула его за волосы, отталкивая от себя. Подол упал, возвращая его обратно в холодный свет гостиной.
Госпожа сидела неподвижно ещё несколько минут, восстанавливая дыхание, пока её лицо снова не превратилось в привычный, холодный монолит. Раб послушно замер у её ног, слизывая со своих губ солоноватый вкус её экстаза, наслаждаясь и не смея пошевелиться. Наконец Хозяйка изящно поднялась с кресла, поправила подол и, даже не взглянув на него, направилась к лестнице.
— За мной, шлюха, — бросила она на ходу.
Раб поднялся с колен. Неуклюже ступая голыми ногами по паркету, он поспешил за ней на второй этаж. В спальне Хозяйка остановилась перед зеркалом, слегка раскинув руки в стороны. Раб, зная этот жест наизусть, беззвучно приблизился. Действуя предельно аккуратно, чтобы не повредить дорогую ткань, он расстегнул скрытую молнию на её платье. Одежда мягко соскользнула к её ногам, оставляя её полностью обнажённой. Он бережно подхватил наряд, аккуратно расправил его, повесил на плечики и подал халат, стараясь удерживать взгляд строго на уровне её щиколоток.
Хозяйка повернулась к нему спиной, окинув его покорное тело оценивающим взглядом.
— Приготовь душ, — коротко велела она. — И побыстрее.
— Слушаюсь, моя Донна. Ваша шлюха всё исполнит, — чётко отчеканил он в пол.
Внутри него, вопреки многолетней привычке ни на что не рассчитывать, робко затеплилась безумная, горячая надежда: он только что доставил ей глубокое, искреннее удовольствие. Язык раба выложился на максимум; он чувствовал, как её бёдра дрожали в его руках, как она стонала, крепко сжимая его голову. Хозяйка в такие моменты была добра и могла дать ему разрядку. В его изломанном сознании вспыхнула мысль: «Может быть, сегодня? За хороший, качественный куни... Госпожа устроит разрядку?»
Последняя разрядка была ровно две недели назад. По установленному графику — плюс-минус раз в четырнадцать дней — Хозяйка позволяла его телу сбросить критическое напряжение. Но это никогда не было обычной мужской привилегией. Она давно стёрла из его жизни понятие классического секса: разрядка раба всегда происходила исключительно через использование мощного массажёра простаты под её полным, безжалостным контролем, пока сам член оставался намертво запертым в клетке.
Он рванул к душевой кабине, открыл смеситель и начал настраивать воду, делая её именно такой, как любила Госпожа — мягкой, окутывающей, идеальной температуры. Взял в руки большое бархатное полотенце и, как всегда, замер у стеклянной двери в позе покорного ожидания. Его взгляд был прикован к дверному проёму.
Распутная Прага или одна большая постель