В её глазах не было ни азарта, ни сексуального возбуждения — только ледяной, исследовательский интерес его падения.
— Соси лучше, шлюха. Глубже. Привыкай к хозяйскому члену, — прозвучал её короткий приказ.
Алексей пытался взять в рот его весь, стараясь подавить рвотный рефлекс. Слёзы текли по его щекам, размывая границы реальности, но внутри, сквозь удушье и позор, билось всё то же извращённое, спасительное облегчение. Каждая секунда этого унижения была его личным, добровольным эшафотом, на котором он заживо сжигал прежнего Алексея, очищая душу от неподъёмного груза вины.
— Вот так, соси, блядь, — издевательски процедила Катя, лениво запустив пальцы в его волосы и слегка направляя его голову, задавая унизительный ритм. — Работай лучше.
Спустя бесконечные десять минут Катя плавно поднялась с кровати. Искусственный член с влажным шлепком покинул его рот. Алексей остался стоять на коленях, тяжело и прерывисто дыша, утирая губы тыльной стороной ладони. На его лобке тускло поблёскивал пластик клетки, а из глубины ануса продолжала давить пробка, стеклянное сердечко которой ловило дневной свет из окна.
Катя взяла с тумбочки белый флакон и с сухим щелчком открыла колпачок. Она обильно полила густым, скользким лубрикантом чёрный силиконовый стержень.
— Вставай, разворачивайся, — скомандовала Катя, вставая позади него. — И жопу раздвинь пошире. Покажи мне, сучка, как ты хочешь трахаться.
Алексей послушно наклонился. Он мелко подрагивал от нервного напряжения, во роту ещё был привкус силикона. Руками он развёл ягодицы в стороны, полностью обнажая анус с торчащей пробкой. Она, не церемонясь с силой поддела её пальцами и вытащила рывком. Алексей на мгновение дёрнулся от боли и взвизгнул.
— Стой спокойно. Не дёргайся. — произнесла Катя и выдавила гель ему между ягодиц. Холодная жидкость потекла по промежности. Сияющий от смазки анус с ещё не закрывшейся дыркой был под прицелом её ледяного взгляда. Пояс верности в это время безжалостно сдавливал пах.
Катя придвинулась вплотную. Скользкая головка страпона упёрлась прямо в центр его сжавшейся от страха плоти.
— Не сжимайся, сучка, хуже будет, — прошептала она, и в её дыхании раб уловил едва заметный запах дорогого вина.
Одним плавным, но непреклонным движением бёдер Катя толкнула страпон вперёд. Плотный силикон, преодолевая сопротивление мышц, начал медленно погружаться внутрь его тела. Алексей задохнулся от неожиданной, распирающей изнутри боли. Глаза готовы были вылезти из орбит. Объём заполнял прямую кишку. Жгучие неприятные ощущения ломали последние барьеры его эго. Каждое движение Кати выжигало в его сознании понимание: теперь он действительно опущен до состояния чмошника.
Она сделала паузу, давая его растянутому анусу привыкнуть к девайсу, а затем начала мерно и методично толкать бёдра вперёд и назад. Чёрный силиконовый фаллос неприятно скользил внутри него, доставляя жжение; мышцы ануса болели так, как будто вот-вот порвутся, казалось, он вот-вот обделается. От этого он ещё сильнее сжимал анус и делал себе только больнее. Тупая, пульсирующая боль в глубине таза смешалась с невероятным стыдом. Член в поясе от всего происходящего, казалось, стал ещё меньше.
Катя наращивала темп. Её толчки становились всё более хлёсткими и глубокими. Силиконовое основание страпона при каждом толчке уже упиралось в его анус. Алексей больше не мог сдерживаться — он надрывно, по-бабьи заскулил, но не от наслаждения, а от боли и безысходности.
Спустя несколько минут интенсивного траха, Катя сделала последний, самый мощный толчок, вогнав стержень на всю длину, и замерла, тяжело дыша ему в спину. Её пальцы ногтями с силой держали его бёдра, оставляя красные следы.
— Вот твоё место, Алёна, — тихо произнесла она, восстанавливая дыхание. — Ты теперь наша домашняя дырка. Помни это каждый раз, когда открываешь свой рот.
В кустах у реки