произнеся: «Алёна, за мной», направилась в санузел. Раб беззвучно последовал за ней, готовый к исполнению следующего ритуала.
Как только Хозяйка переступила порог туалета, раб мгновенно занял положенную позицию. Он встал прямо напротив неё, повернувшись задом к двери, низко опустился на колени и раком прогнул спину, фиксируя тело в строгой, статичной позе. Смиренно склонив голову к ногам Хозяйки, раб замер в ожидании, превратившись в безмолвного свидетеля её вечернего туалета. Она, не обращая внимания на застывшего у её ног раба, привычно занялась своими делами.
Закончив, Хозяйка аккуратно промокнула салфеткой свои интимные зоны и, встав, велела подмыть её:
— Приступай к обязанностям.
Услышав приказ, раб мгновенно развернулся и лёг на пол лицом вверх. Хозяйка встала над лицом раба и присела на корточки. Тонкий запах женского тела смешивался с удушливым осознанием собственного падения. Послушно раскрыв рот, раб языком, миллиметр за миллиметром, тщательно и нежно подмыл обе её интимные зоны, вылизывая Хозяйку до идеальной чистоты. Чувствуя на языке характерный солоноватый вкус её цветка, сменяющийся едва заметной, пикантной горчинкой её попы, он впитывал эти ощущения как главный признак своей абсолютной покорности. Его мужского эго не существовало, извращённая суть раба беспрекословно выполняла приказ.
Хозяйка, шурша халатом, вышла из туалета, а раб нажал на кнопку слива, убирая за ней последние следы её жизнедеятельности. Послушно прополоскав рот антисептиком, он тщательно вымыл руки с мылом и, стараясь подавить внутреннюю дрожь, направился в гостиную.
На кухонном столе столовой зоны его ждали остатки недавней трапезы Хозяйки. Торопливо проглотив остывшую еду прямо у кухонной столешницы и послушно загрузив посудомойку, раб принялся за уборку кухни. Сегодня пробка была крупнее диаметром, чем обычно, и её присутствие внутри при каждом шаге и наклоне отзывалось тупым давлением, но Алёна заставляла себя двигаться быстрее, зная, что Хозяйка не терпит медлительности. Нужно было протереть фасады, догрузить посудомоечную машину и до блеска начистить раковину.
Когда кухонная зона засияла идеальной чистотой, раб бесшумно скользнул в гостиную. Встав на колени у края дивана, опустив глаза в пол и раздвинув руками попу, он замер в позе ожидания. Хозяйка лениво переключала каналы, едва удостаивая его взглядом.
— Всё убрала? — не оборачиваясь, спросила она.
— Да, моя Королева. Ваша Алёна всё вычистила и ждёт дальнейших распоряжений, — чётко отчеканил раб, подавляя мелкую дрожь в коленях. — Разрешите вашей шлюхе сходить в туалет.
— Иди.
Получив короткое разрешение, раб попятился назад, не смея вставать во весь рост в присутствии Хозяйки, и своей похотливой походкой направился в гостевой санузел. Этот санузел на первом этаже по правилам дома был закреплён исключительно за ним. По жёсткому регламенту, который Хозяйка установила несколько лет назад, Алексею категорически запрещалось справлять нужду как обычному мужчине. Где бы он ни находился — дома, на работе или на улице — он был обязан мочиться только сидя на полусогнутых ногах, широко их расставляя, не дотрагиваясь до унитаза. Дома это правило отягощалось ещё одним унизительным условием: дверь в гостевой туалет в это время должна была оставаться полностью открытой. У раба не существовало права на приватность.
Зайдя в туалет, раб первым делом потянул на себя тяжёлую дверь, распахивая её настежь, чтобы Хозяйка в любое время могла увидеть его позу, если захочет. В проёме санузла, прямо под холодным светом ламп, раб неуклюже, опустился почти на корточки над унитазом и максимально широко раздвинул колени, демонстрируя открытому коридору свою постыдную позу. Эта поза напоминала девочку собачку, которая присела писаться.
Справлять нужду в таком положении, будучи намертво запертым в тесные тиски пояса, было отдельным, мучительным испытанием. Струя мочи через прорези клетки никогда не идёт
Эта блаженная участь - быть ИХ рабыней