час разделил его жизнь на «до» и «после», навсегда похоронив прежнего гордого Алексея и запустив процесс его превращения в беспрекословную домашнюю вещь.
Глава четвёртая
Тогда, несколько лет назад, ровно в 10:00, секунда в секунду, надев и вставив перед этим, все предписанные девайсы, Алексей стоял перед дверью дома. Рука, привыкшая подписывать контракты, заметно дрожала, когда он нажал на кнопку звонка.
Дверь открылась почти сразу. Катя стояла на пороге в шёлковом пеньюаре — безупречная, холодная и пугающе спокойная.
— Здравствуйте, Госпожа, — тихо, ломая собственный голос, произнёс он и покорно опустил глаза.
Катя смерила его долгим взглядом с ног до головы и вдруг ехидно улыбнулась.
— Надо же. А я думала, всё-таки не придёшь, — в голосе слышалось разочарование. Она отступила в сторону, освобождая проход. — Ну, заходи, раб.
Под тяжёлым, сканирующим взглядом Алексей переступил порог. Презрительная улыбка на лице жены жгла сильнее пощёчины. Не говоря больше ни слова, Катя молча наблюдала, как некогда уверенный в себе муж, которого она уважала и любила, начинает раздеваться.
Каждый элемент дорогого делового костюма падал на пол, обнажая скрытый под ним позор. Вот на вешалку отправился пиджак, затем полетел галстук, расстегнулись пуговицы рубашки. Когда Алексей сбросил брюки, перед Катей предстало то самое «великолепие»: полностью побритый лобок, на котором ярко красовался красный пластиковый пояс верности, маленький замочек, обхваченный резинкой для денег, и красное от стыда лицо мужа. Постояв так около минуты и вдоволь насладившись его унижением, Катя развернулась и ушла вглубь дома, оставив его в прихожей.
Оставшись один, Алексей судорожно выдохнул и испуганно посмотрел на себя в зеркало. Сердце бешено колотилось. Опустив дрожащую руку, он робко потрогал непривычный пластик пояса, который теперь намертво блокировал член. Заведя ладонь назад, пальцами коснулся основания анальной пробки, доставлявшей распирающую тяжесть. Напоследок достал из кармана кожаный ошейник, застегнул его на шее и, сглотнув вязкую слюну, двинулся в гостиную.
Катя сидела за столом и неторопливо завтракала, листая ленту в телефоне, словно в комнату вошёл не муж, а послушное домашнее животное. Он остановился на секунду, растерянно не зная, что делать дальше. Она медленно подняла взгляд и скомандовала:
— В угол раком, жопой ко мне! Стой и жди.
Эти слова хлестнули по лицу. Алексей на мгновение оцепенел, но тяжёлый взгляд жены, в котором не осталось ни капли прежнего тепла, заставил тело подчиниться автоматически. Он двинулся к указанному углу. Из-за анальной пробки, распиравшей изнутри, походка получилась нелепой, рваной и покачивающейся. Каждый шаг давался с трудом, а пластик пояса противно тёрся о выбритую, горящую кожу паха. Алексей чувствовал себя абсолютно униженным, беззащитным и выставленным напоказ — на нём не было ничего, кроме ошейника, пластиковой клетки и тяжёлой пробки. Это было совсем не то чувство, когда они раньше просто баловались подобным. Это была реальность.
Он опустился на колени прямо на паркет, и их тут же обожгло холодом дерева. Алексей упёрся локтями в пол, вжимаясь лбом в ладони, и максимально выгнул спину вверх, как послушная скотина. Поза была запредельно унизительной. Полностью выбритый лобок и пах в красном поясе были почти прижаты к полу, а в широкой бритой жопе отчётливо виднелось круглое основание анальной втулки со стеклянным сердечком. Яйца плотно обжимало кольцо пояса верности. Всё нутро было грубо выставлено напоказ, пока жена завтракала и, казалось, смотрела на него с глубоким презрением.
Мужчина, который ещё недавно приходил домой на правах хозяина, сейчас стоял на карачках в углу собственного дома, тяжело и прерывисто дыша. Сзади послышался шорох — Катя отодвинула стул. Алексей весь сжался, не понимая, что будет дальше. Но вместо этого раздался лишь мерный, неторопливый
Моя прекрасная девочка