её животе — тяжёлая, тёплая, и во сне он притянул её к себе, как будто боялся, что она уйдёт. Айгуль полежала немного, слушая его дыхание, потом осторожно выбралась из-под одеяла.
В ванной она долго смотрела на себя в зеркало. На шее остался след — не синяк, просто розовое пятно от его губ. Она тронула его пальцами. Внутри было странно: не стыдно, не страшно, а как после долгой болезни, когда жар спал и тело снова стало своим.
Костя ушёл утром. Поцеловал её в лоб, сказал, что позвонит. Айгуль проводила его до двери, постояла босая на холодном полу, пока за ним не закрылась дверь, и только потом заметила букет — так и лежал в прихожей, рассыпанный, с помятыми лепестками. Она собрала цветы, поставила в банку с водой. Руки пахли ромашкой.
На работу она шла с лёгкостью, которой не чувствовала давно. В «Форме» было тихо. Ларисы не было - уехала куда-то с утра, и администраторша сказала это с таким лицом, будто ждала, что Айгуль начнёт спрашивать. Но Айгуль только кивнула и пошла переодеваться.
И всё же в течение дня она ловила себя на том, что смотрит на дверь кабинета. Не с тоской, не с желанием - просто по привычке. Как смотрят на место, где раньше болело. Пустота была, но не тянущая, а какая-то честная, как пустая комната, из которой вынесли старую мебель.
Она не понимала, что ей думать о вчерашнем. О Ларисе. Обо всех этих неделях, когда её тело будто перестало ей принадлежать. Она только начала свыкаться с тем, что у неё завязались отношения с девушкой, что её тянет к Ларисе, что она сама встала на колени, сама раздвинула ноги, сама слизывала их соки с чужих пальцев, и тут вчера всё перевернулось.
Но внутри, странное дело - не было ни тяжести, ни сожаления. Ничего не давило на грудь, не саднило под рёбрами. Она шла по коридору, и пол под ногами был ровным, и воздух в зале пах свежей уборкой, и она поймала себя на том, что впервые за недели дышит полной грудью. Как будто из неё вынули что-то лишнее, что мешало. Лариса, если и вспоминалась, вспоминалась как вчерашний дождь: был, прошёл, высохло. Айгуль даже не злилась на неё. Не за что было. И от этого было легче всего.
****
Телефон зажужжал в кармане леггинсов, когда Айгуль вышла из раздевалки после утренней разминки. Костя. Она остановилась у зеркала в коридоре, разблокировала экран.
«Доброе утро. Вчера было… не знаю, как сказать. Я рад, что ты позвала меня. Буду ждать тебя после работы. Если хочешь, конечно».
Она перечитала дважды. Потом набрала:
«Хочу».
Он ответил сразу, будто держал телефон в руке:
«Тогда до вечера. Думал о тебе всю ночь».
Айгуль улыбнулась, не заметив, что улыбается, пока не поймала в зеркале своё лицо. Убрала телефон в карман, поправила майку. Внутри было тепло, как будто она выпила горячего чаю на пустой желудок. Они переписывались ещё немного — про её смену, про то, что он приедет к восьми, про то, что она снова поставила его цветы в банку, и они так и стоят, и пахнут на всю квартиру. Он написал, что хочет снова увидеть её. Не в клубе, не у Ларисы, не на заднем сиденье машины. Просто увидеть. Она написала: «Я тоже». И это была правда.
День шёл медленно. Айгуль вела утреннюю группу, потом две персональные тренировки, потом стояла у тренажёров, поправляя технику новенькой женщине, которая боялась даже присесть с пустым грифом. Она работала, но мыслями всё время возвращалась к тому, что сегодня
Добрый отец