на каждый его шаг. Он опустился на колени перед ней, и видела его спину, широкую, мускулистую, влажную от пота. Видела, как при каждом вдохе двигались лопатки, как напрягались мышцы живота, когда он наклонялся. Видела его член — он уже был твёрдый, тёмный от прилива крови, с набухшей головкой, которая блестела, и чувствовала, как мой собственный рот наполнялся слюной. Хотела прикоснуться к нему. Хотела знать, каков он на ощупь, какой он на вкус. Хотела, чтобы он был внутри меня. И эта мысль — дикая, незнакомая — пугала меня, потому что никогда не думала о мужчине так, никогда не хотела его так откровенно.
— Смотри, — сказала Ливия. Её низкий, чуть хрипловатый голос заставил меня вздрогнуть. Смотрела на неё, на её лицо, которое в свете ламп казалось мягче, теплее, почти нереальным, как маска богини на фреске.
— Ты увидишь, как нужно брать мужчину, — продолжала она, беря Эвтиха за подбородок и поднимая его голову, заставляя смотреть на неё. — Запомни каждое движение. Не просто глазами — телом. Запомни, как дрожит твоя собственная плоть, когда ты смотришь на это, потому что это то же самое, что ты будешь чувствовать, когда сделаешь это сама.
Она наклонилась, и видела, как её губы коснулись головки его члена. Она делала это медленно, как будто пробовала виноград на вкус, и видела, как её язык обводил её по кругу, смакуя каждое мгновение. Видела, как член Эвтиха становился твёрже, как он напрягался, как на его головке появилась блестящая капля, которую Ливия слизнула кончиком языка, и чувствовала, как этот жест отдавался во мне, внизу живота, заставляя мои мышцы сжаться.
Слышала, как Эвтих сглотнул, как его дыхание стало прерывистым, как он пытался сдержать стон, но не мог. Видела, как его пальцы сжимались в кулаки, как на его шее вздулась вена, и чувствовала, что я на его месте — я тоже хотела, чтобы меня взяли в рот, чтобы меня облизывали, чтобы я потеряла контроль, но я держала себя в руках, потому что я — госпожа, а не рабыня.
Ливия оторвалась от него, и видела блеск на её губах. Она подняла глаза на меня, и в них — вызов и приглашение одновременно.
— Видишь, как он вздрагивает? — сказала она, и её голос стал мягче, почти ласковым. — Это от того, что я делаю это медленно. Он хочет, чтобы я ускорилась, но я не ускоряюсь. Я контролирую его. Ты должна запомнить это — никогда не давай им того, чего они хотят сразу. Растягивай удовольствие. Заставляй их просить.
Она снова взяла его в рот — глубже, с напором, и видела, как её голова двигалась взад-вперёд, как её губы скользили по его стволу, как она сосала его, как её язык работал вдоль всей длины. Слышала влажный, ритмичный звук, который смешивался с её дыханием и с его стонами, и этот звук проникал в меня, заставлял мою собственную плоть сжиматься, пульсировать, требовать внимания.
Сжимала бёдра, пытаясь унять эту пульсацию, но она становилась только сильнее, горячее, почти невыносимой. Чувствовала, как влажность разливалась между моими ногами, как ткань туники прилипала к коже, как я хотела прикоснуться к себе, но не смела, потому что подруги смотрели, потому что Ливия учила меня, потому что я должна быть сильной и сдержанной, но моё тело хотело того, чего я не могла контролировать.
Ливия оторвалась от него с громким, влажным звуком, и видела, как она облизывала губы, как она улыбалась — той самой тёмной, торжествующей улыбкой, которая теперь стала мне знакомой. Она медленно поднялась
Игра с другом на желание