готова принять его, буду готова взять его, буду готова сделать его своим.
Корнелия взяла Тита, и чувствовала, как её дыхание касалось моей щеки, как она стонала, когда брала его глубже. Слышала, как она сосала его, как её язык скользил по его стволу, и чувствовала, как этот звук смешивался с моим собственным дыханием, с моими собственными стонами, когда брала Луция глубже, когда чувствовала, как его член касался моего горла.
Ливия и Клавдия присоединились к нам. Видела, как они выходят из воды, как их обнажённые тела блестели в свете ламп, влажные и гладкие, как они опускались на колени рядом с нами. Ливия взяла в рот члена Тита, и видела, как её голова двигалась в ритме, как её пальцы сжимали его ягодицы, притягивая его ближе, как она сосала его глубоко, принимая его почти до основания. Её щёки втягивались, и слышала, как Тит стонал — громче, чем раньше, как его пальцы сжимали её волосы, как он терял контроль, как его тело напрягалось от её прикосновения.
Клавдия опустилась на колени сзади меня, и чувствовала, как её руки скользили по моей спине, по моим бёдрам, как она прикасалась к моей коже, мокрой и горячей. Её пальцы скользили по моей влажной плоти, и вздрогнула от её прикосновения, чувствуя, как по моему телу пробегала дрожь. Она гладила меня, не отрываясь от того, что делала, её пальцы скользили по моему клитору, массируя его, и чувствовала, как внутри меня поднималась волна, которая становилась всё выше, всё сильнее.
Сосали их по очереди, переключаясь, пробуя их обоих, сравнивая их вкус, их текстуру, их пульсацию. Брала Луция, потом Тита, потом снова Луция, и чувствовала, как они становились всё более возбуждёнными, как их дыхание становилось прерывистым, как они пытались сдержать себя, но не могли. Чувствовала, как их члены пульсировали у нас во рту, как они становились горячее, твёрже, как они готовы кончить.
Корнелия взяла Тита глубоко, её голова двигалась быстрее, она сосала его с явным наслаждением, не скрывая своей страсти, не сдерживая себя. Её губы сжимались вокруг его ствола, язык работал вдоль всей длины, обводя головку, проникая в каждую складку, и слышала, как она стонала — низко, протяжно, — когда он входил в неё глубже, касаясь её горла. Её стоны отдавались в моей груди, смешивались с моими, с моим дыханием, с влажным звуком её рта, который наполнял комнату, который проникал в меня, заставляя моё тело сжиматься в ответ. Смотрела, как она сосала его, как она наслаждалась этим, как она брала его в себя, как она делала его своим, и знала, что мы все — часть этого, часть этого круга, часть этой тайны, которая навсегда останется с нами.
Клавдия продолжала касаться меня: её пальцы скользили по моему клитору, массируя его, дразня меня, заставляя моё тело выгибаться навстречу её рукам, её прикосновениям, её ритму. Она знала, когда ускориться, когда замедлиться, когда нажать чуть сильнее, и чувствовала, как внутри поднималась волна, выше, сильнее, захватывая, унося контроль, заставляя моё тело дрожать, сжиматься, выгибаться. Слышала, как она дышала, как её дыхание становилось глубже, когда я чувствовала, что приближаюсь к краю, теряю себя в этом ощущении и позволяю ей вести меня, как позволяла ей быть моей, как позволяла ей брать меня.
Сервилия поднялась из воды последней. Она вышла на мраморный край — вода стекала по её хрупкому телу, по узким бёдрам, по маленькой, твёрдой груди, по тонким рукам, оставляя влажные дорожки, которые блестели в свете масляных ламп. Её кожа была бледной, почти прозрачной, и видела, как капли
Уроки физики