называть их по имени — Луций и Тит, — и они переставали быть для меня безликими рабами. Могла отдавать приказы каждому из них отдельно, видеть, как они реагируют на своё имя, как их тела подчиняются, когда говорю с ними как с разными людьми. Это добавляло остроты, делало власть более ощутимой, более реальной — не просто над телами, но над личностями, над их именами, над тем, кто они есть. Чувствовала, как это знание разливалось внутри меня, как оно смешивалось с желанием, делая его более глубоким, более полным. Они откликались на свои имена и подчинялись моему голосу. И это было новое чувство — чувство власти, которая проникает в самую суть, которая оставляет след не только на теле, но и в душе.
Корнелия поднялась из воды медленно, как будто она выходила не из бассейна, а из сна. Видела, как вода стекала по её сильным бёдрам — тяжёлые капли, которые срывались с её кожи и падали на мраморный пол, оставляя на нём тёмные, влажные следы. Смотрела, как они стекали по её плоскому, мускулистому животу, по её упругой груди, где тёмные соски затвердели от тепла и возбуждения, и чувствовала, как внутри меня разливался жар, который смешивался с влажностью воздуха и паром, поднимающимся от воды.
Она не торопилась. Двигалась медленно, лениво, как кошка, которая знает, что её никто не торопит. Её тёмные волосы прилипли к плечам, и видела, как вода стекала по её коже, как она блестела в свете масляных ламп, влажная, гладкая, как шёлк. Она подняла руки и откинула волосы назад — жест, который открыл её шею, её ключицы, её грудь. Вытерла лицо тыльной стороной ладони, и видела, как капли воды срывались с её ресниц, как они падали на её губы, и она облизывала их, пробуя вкус минеральной воды.
Смотрела, как она шла по мраморному краю бассейна, её ступни касались тёплого, влажного камня, оставляя на нём влажные следы. Она двигалась с грацией охотницы — плавно, бесшумно, каждое её движение было наполнено уверенностью, которая завораживала меня. Она подошла к близнецам, которые стояли неподвижно, как две статуи, их тела блестели от масла в свете ламп, их зелёные глаза смотрели на неё с молчаливым ожиданием.
Они стояли на прямых ногах, высокие, стройные, их мышцы слегка напряжены, готовые к любому приказу. Их ошейники блестели в свете ламп, и видела гравировку на каждом из них: Луций и Тит. Теперь я безошибочно различала братьев. Видела, как их огромные члены подрагивали в такт их дыханию, уже почти полностью твёрдые, тёмные от прилива крови, влажные от воды и возбуждения, и чувствовала, как внутри меня разливалось предвкушение.
Корнелия остановилась между ними, и её взгляд скользнул по их лицам — одинаковым, как две маски, с мягкими чертами, с длинными ресницами, отбрасывающими тени на бледные щёки, со слегка приоткрытыми губами, через которые они бесшумно дышали. Её взгляд опустился ниже — по их грудям, гладким и бледным, по их животам, где мышцы слегка напрягались от её взгляда, по их бёдрам, по их членам, которые уже начали подниматься, становясь твёрже, горячее, готовыми. Она облизнула губы — её язык медленно, почти лениво скользнул по нижней губе, и видела, как она наслаждалась этим моментом, как она вдыхала их запах: запах молодых тел, смешанный с минеральной водой, с маслом, с возбуждением, которое витало в воздухе, делая его густым, тягучим, почти осязаемым. Она стояла между ними, и чувствовала, как её присутствие заполняло пространство, как она брала их взглядом, как она оценивала их, как она выбирала. И знала,
Рассказы Витаса-лиман 1 дубль 2