что она не будет ждать, что она возьмёт то, что хочет, как только почувствует, что готова. Её пальцы слегка дрожали, когда она подняла руку, чтобы коснуться их, и видела, как она задерживалась на мгновение, позволяя себе насладиться этим ожиданием, этим моментом, когда всё ещё впереди. Она была красива в этот момент — сильная, властная, уверенная, и чувствовала, как её уверенность передавалась мне, как она становилась частью меня, как она помогала мне чувствовать себя сильнее, свободнее, живее. Смотрела на неё, и знала, что мы обе — часть этого, часть этого круга, часть этой ночи, которая принадлежала нам. Она сделала шаг вперёд, и чувствовала, как её тело напрягалось в ожидании, как она готова взять их, как она готова стать частью этого танца, этого ритуала, этой ночи, которая навсегда останется с нами.
— Хочу попробовать их на вкус, — сказала она, и её голос звучал низко, с лёгкой хрипотцой, которая появляется у неё, когда она возбуждена. Слышала, как её слова отдавались в моей груди, как они проникали в меня, как внутри меня разливался жар, смешанный с предвкушением.
Она опустилась на колени перед ними — плавно, как будто её ноги сами согнулись, подчиняясь желанию. Видела, как её руки скользили по их бёдрам, как она касалась их кожи, тёплой, влажной, как её пальцы сжимали их ягодицы, притягивая их ближе к себе. Она взяла в рот член Луция, и видела, как её голова наклонялась, как её губы смыкались вокруг его головки, как она обводила её языком по кругу, пробуя его на вкус.
Близнецы стояли неподвижно, но видела, как их дыхание становилось глубже, как их груди поднимались и опускались в такт дыханию, как их члены напрягались от её прикосновения. Луций прикрыл глаза, и слышала, как он выдыхал — тихо, почти беззвучно, но чувствовала этот выдох в своей груди, как будто он касался меня, как будто чувствовала его член у себя во рту.
Корнелия сосала его медленно, с явным наслаждением, и видела, как её голова двигалась в ритме, как её язык скользил по его стволу, как она брала его глубже, принимая его почти до основания. Её пальцы сжимали его ягодицы, и слышала, как она стонала — тихо, сдавленно, — и чувствовала, как этот стон отдавался у меня в груди, как он смешивался с моими собственными стонами, которые сдерживала, но не могла остановить.
Бёдра сжимались, влажность между ними становилась почти невыносимой, пульсирующей в такт моему сердцу, и соски твердели от одного только зрелища, которое разворачивалось передо мной — их языки, их губы, их пальцы, их стоны, их тела, сливающиеся в едином танце. Чувствовала, как внутри меня поднимался жар, как он разливался по моим венам, как он заполнял каждую клетку моего тела, требуя выхода. Тело требовало прикосновения — каждая клетка, каждый нерв, каждая мышца кричали о том, чтобы их коснулись, чтобы их взяли, чтобы их утолили. Пальцы сжимали край бассейна, мрамор холодил ладони, контрастируя с жаром, который разливался внутри меня. Смотрела, как они двигались, как их языки работали вдоль стволов, как их губы сжимались вокруг головок, как их пальцы скользили по бёдрам, по ягодицам, притягивая их ближе. Хотела присоединиться к ним, хотела попробовать их на вкус, хочу чувствовать их пульсацию у себя во рту, хотела знать, что это такое — быть частью этого танца, этого ритуала, этой ночи, которая принадлежала нам.
Поднялась из воды. Она стекала по моему телу — по груди, по животу, по бёдрам, оставляя влажные следы на коже, которые блестели в свете масляных
Наташкины заметки. Встреча пятая.