воды стекали по её изгибам, как они блестели на её ключицах, на её сосках, которые уже затвердели от возбуждения. Она подошла к нам, опустилась на колени рядом с Ливией, протянула руку и коснулась лица Тита, поворачивая его к себе. Её пальцы были нежными, но чувствовала в них ту же сталь, которая была в ней всегда — она хотела его, хотела попробовать его, хотела почувствовать его на своём языке, и она не собиралась ждать. Она наклонилась, и видела, как её губы коснулись его губ, как она целовала его, как её язык проникал в его рот, пробуя его на вкус, смешивая своё дыхание с его. Чувствовала, как она дрожала, когда он касался её, как она отдавалась этому моменту, как она позволяла себе утонуть в нём. И знала, что эта ночь ещё не закончена, что мы ещё не взяли всё, что хотели, что впереди нас ждёт ещё много таких моментов, которые останутся с нами навсегда, как татуировка на коже, как шрам, который никогда не заживёт до конца.
— Я тоже хочу, — сказала она, и её голос звучал мягко, почти как у ребёнка, но в нём слышалась сталь. — Хочу почувствовать, как они кончают.
Она взяла в рот члена Тита, и видела, как её губы смыкались вокруг его головки, как она сосала его, как её язык работал вдоль его ствола. Она была миниатюрной, почти хрупкой, и её тело казалось особенно маленьким рядом с его огромным членом, который почти полностью исчезал у неё во рту. Её щёки втягивались, и слышала, как она стонала, как она брала его глубже, как она отдавалась этому полностью.
Луций начал дрожать у меня во рту. Едва заметное напряжение зародилось где-то в глубине его тела — чувствовала это по тому, как его мышцы слегка напряглись, как его дыхание на мгновение замерло, как будто он пытался остановить то, что уже нельзя было остановить. Оно медленно поднималось вверх, проходя через его бёдра, через живот, через грудь, пока не достигло его члена, который пульсировал у меня на языке. Чувствовала, как он становился твёрже, горячее, как его кожа натягивалась, как каждая жилка вздувалась и билась в такт его сердцу — быстро, сильно, как будто он хотел вырваться из моих губ, как будто его тело требовало освобождения. Пульс учащался под моим языком, бился неровно, как будто его сердце колотилось где-то в горле, пытаясь найти выход, пытаясь добраться до меня.
Его дыхание становилось прерывистым — слышала его сквозь влажный звук моего рта, слышала, как он пытался вдохнуть, но воздух застревал у него в горле, как он задыхался от напряжения, которое нарастало внутри него. Пальцы сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, оставляя следы, руки дрожали от напряжения, которое он пытался сдержать. Глаза закрылись, ресницы дрожали, голова запрокинулась назад, открывая его шею — длинную, напряжённую, с кадыком, который двигался, когда он сглатывал, пытаясь справиться с собой. Он пытался сдержать себя — чувствовала это по тому, как его мышцы напряжены, как его челюсть сжата, как он задерживает дыхание, как он борется с собой, чтобы не кончить раньше времени. Но знала, что он не сможет. Чувствовала, как его тело сдавалось, как он переставал бороться, как он позволял себе утонуть в этом ощущении, отдаваясь мне полностью.
Ускорилась — двигала головой быстрее, глубже, заставляя его член скользить по моему языку, касаться моего нёба, входить в моё горло. Мои губы сжимались вокруг его ствола, создавая вакуум, втягивая его в себя, принимая полностью. Чувствовала, как его тело напрягалось,
Частное Агентство