как он проникает в меня, как он заставляет моё тело сжиматься, как он смешивается с моим собственным дыханием, с моим собственным желанием.
Когда Луцилла ослабла, Корнелия подала знак Амону. Он вышел из неё, и я видела, как он встаёт рядом с сыновьями. Все трое начали дрочить свои члены, глядя на её ангельское лицо, которое было обращено к ним. Она смотрела на них снизу вверх, её глаза блестели в свете масляных ламп, и я видела, как она облизывает губы в ожидании, как её язык скользит по нижней губе, собирая остатки их вкуса, который всё ещё был на её коже. Видела, как её грудь вздымается от дыхания, как её тело всё ещё дрожит от пережитого удовольствия, как она ждёт их спермы на своём лице. Её пальцы слегка сжимались на шёлке, и я чувствовала, как она готова принять то, что они дадут ей, как она хочет этого, как она жаждет этого финала. Она была прекрасна в этот момент — уязвимая, открытая, жаждущая, и я чувствовала, как внутри меня разливалось восхищение, смешанное с желанием.
Они кончили вместе, и видела, как их сперма вырывается из них, падая на её лицо, покрывая её щёки, её губы, её подбородок. Слышала, как они стонут, когда их сперма вырывается из них, как они содрогаются от финального наслаждения. Она не вытиралась, и я видела, как она облизывает губы, пробуя их вкус, как она смотрит на них с благодарностью и покорностью. Её лицо было покрыто их спермой, и она улыбалась, чувствуя себя частью этого момента. Видела, как она касается пальцами своего лица, собирая сперму, и подносит пальцы к губам, пробуя их вкус снова.
Корнелия поднялась с ложа и подошла к сестре. Луцилла всё ещё лежала на шёлке, обессиленная, её тело было покрыто тонкой плёнкой пота, лицо блестело от спермы, которая стекала по щекам, по подбородку, собираясь в капли на шее. Она смотрела в потолок, глаза полуоткрыты, грудь поднималась и опускалась, тело всё ещё помнило их прикосновения.
Корнелия протянула руку, коснулась плеча Луциллы и помогла ей подняться. Луцилла едва стояла на ногах — ноги подкашивались, она опиралась на сестру, тело дрожало от усталости и пережитого удовольствия. Она сделала шаг, слегка пошатнулась, и Корнелия поддержала её, обнимая за талию.
— Идём, — тихо, почти нежно сказала Корнелия. — Тебе нужно обмыться.
Она отвела её к купальне. Луцилла шла, едва переставляя ноги, её большая грудь колыхалась при каждом шаге, тело было покрыто следами их страсти — влажными дорожками на бёдрах, красными следами пальцев на ягодицах, тонкой плёнкой масла, блестевшей в свете масляных ламп. В купальне плеснула вода: Луцилла спустилась в тёплый бассейн, смывая следы этой ночи. В тёплой воде она наконец расслабилась и закрыла глаза.
Корнелия вернулась к нам с улыбкой. Она подошла к Амону и его сыновьям, которые стояли в стороне, их тела всё ещё блестели от масла, члены начали опадать, но они всё ещё были готовы к новому приказу. Их глаза были прикованы к Корнелии, и я чувствовала, как они ждут её слов.
— Идите, отдохните, — сказала она с привычной твёрдостью. — Подготовьтесь. Скоро мы вас позовём.
Они кивнули и бесшумно покинули зал. Шаги затихли в коридоре, закрылась дверь. Вокруг стало тихо. Корнелия повернулась к нам, и я видела, как она поднимает чашу с вином, как её глаза блестели в свете масляных ламп.
— Ну что, подруги, — сказала она, и её голос звучал легко, почти игриво. — Как вам моя младшая сестрёнка? Берём её в нашу компанию?
Такова жизнь