глядя на себя в зеркало, — отвечала: «Ты становишься той, кем всегда хотела быть. Желанной. Нужной. Особенной. И потом — разве Костя хоть раз тебя обидел? Разве он не сдержал все свои обещания? Твой муж получил повышение. Твой сын счастлив в команде. Всё хорошо. Всё просто отлично».
Утром она зашла в комнату для персонала и увидела коробку. Небольшую, аккуратную, перевязанную лентой — совсем как те, в которых присылали её бельё. Она открыла её дрожащими пальцами.
Внутри лежала «форма». Если это можно было так назвать. Крошечный белый топ на тонких бретельках, едва прикрывающий грудь, и такого же белого цвета шортики — настолько короткие, что они больше напоминали нижнюю часть купальника. Ткань была лёгкой, полупрозрачной, и Оксана сразу поняла: под это нельзя надеть бельё. Даже самое маленькое.
Она стояла над коробкой, кусая губы. Сердце колотилось как бешенное. Но вместе со страхом — или вместо него? — она чувствовала возбуждение. То самое, тёмное и сладкое, с которым она уже не могла бороться.
«Я могу отказаться, — сказала она себе. — Могу сказать, что заболела. Могу уйти домой. Он не заставит меня силой. Он никогда не заставляет силой».
Но она знала, что не откажется.
Она сняла серое платье, аккуратно повесила его на вешалку. Стянула бельё. И медленно, словно входя в холодную воду, надела новую «униформу». Топ обхватил её грудь, оставляя плечи и спину полностью открытыми. Шортики сели низко на бёдрах, открывая почти всё. Она повернулась к зеркалу и замерла.
Из отражения на неё смотрела не горничная. На неё смотрела красотка с обложки мужского журнала. И она знала, что Костя останется доволен.
Солнце стояло в зените, заливая внутренний двор особняка ярким, почти обжигающим светом. Вода в бассейне переливалась бирюзой, и лёгкий ветерок едва колыхал зонтики над шезлонгами. Костя и Дима уже расположились у воды: Костя — в тёмных очках и плавках, лениво потягивал пиво из бутылки; Дима — чуть более скованный, но явно довольный — сидел рядом на бортике, свесив ноги в воду. Между ними на столике стояла открытая коробка с пиццей, пара пустых бутылок и пепельница.
Костя взял телефон и набрал номер Оксаны.
— Оксана, будьте добры, принесите нам полотенца. Мы у бассейна.
Он отключился и переглянулся с Димоном.
— Сейчас увидишь, — сказал он с лёгкой усмешкой. — То, что я тебе рассказывал.
Оксана взяла два больших белых полотенца из шкафа в прачечной и, прижимая их к груди, словно они могли скрыть её наготу, направилась к бассейну. Её колени действительно дрожали, и каждый шаг отдавался в теле непривычной лёгкостью — проклятые шортики не оставляли простора для воображения, и она чувствовала, как ветерок касается обнажённых ягодиц. Топ, больше похожий на две полоски ткани, едва сдерживал грудь, которая соблазнительно колыхалась при ходьбе.
Она вышла на террасу и замерла на мгновение, ослеплённая солнцем. Костя и Дима одновременно повернули головы.
— А вот и наша горничная, — Костя широко улыбнулся и поднял бутылку в приветственном жесте. — Оксана, вы как всегда вовремя. Полотенца положите на шезлонг. И позвольте заметить — облегчённая форма вам очень идёт.
Оксана почувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею, и грудь. Она положила полотенца, стараясь не встречаться взглядами с мужчинами.
— Спасибо, Константин Алексеевич, — тихо ответила она.
— Кстати, вы помните Диму? — Костя кивнул на друга. — Из нашей команды. Они с Никитой иногда вместе играют.
Оксана подняла глаза на Диму. Он смотрел на неё с нескрываемым интересом, но в его взгляде не было той хищной властности, что у Кости — скорее искреннее восхищение, смешанное с лёгкой
Моя бывшая одногрупница