Дима поднялся с бортика и шагнул к ней, протягивая руку.
— Очень рад видеть вас, Оксана. — Он задержал её ладонь в своей чуть дольше, чем требовали приличия. — Вы прекрасно выглядите. Честное слово. Костя много о вас рассказывал, но он не преувеличивал.
Оксана не знала, куда деваться от смущения. Комплименты от Кости стали для неё привычными, но услышать такое от его друга, от молодого парня, который знает Никиту, который видел её раньше на трибунах — совсем другое дело. Это делало всё происходящее более реальным и одновременно более невероятным.
— Спасибо, Дима, — ответила она, высвобождая руку. — Я... я принесу вам ещё пива. И, может быть, льда.
— Отличная идея, — одобрил Костя, откидываясь в шезлонге. — И Оксана, не спешите убегать. Мы тут планируем провести весь день. Возможно, нам понадобится ваша помощь... в разных вопросах.
Оксана кивнула и поспешила обратно в дом. Её сердце колотилось, а мысли путались. Она только что предстала перед посторонним мужчиной в наряде, который едва можно было назвать одеждой. И ей... ей это понравилось. Понравилось, как они оба смотрели на неё. Понравилось быть центром внимания. Понравилось чувствовать себя желанной.
«Господи, что со мной? — пронеслось в голове. — Но ведь я никому не причиняю вреда. Я просто работаю. Просто выполняю свои обязанности».
Оксана почти бегом пересекла террасу и скрылась в прохладной тишине особняка. Сердце всё ещё колотилось, а щёки горели. Она машинально направилась на кухню, но по пути, проходя мимо большого зеркала в холле, остановилась.
Из отражения на неё смотрела не та скромная горничная, что пришла сюда месяц назад. На неё смотрела женщина в крошечном белом топе, который едва прикрывал грудь и совершенно не скрывал того, что происходило с её телом. Соски, напряжённые и твёрдые, отчётливо проступали сквозь тонкую ткань, бесстыдно торчали, и Оксана, глядя на себя, вдруг почувствовала, как внизу живота разливается знакомое тепло. То самое. Горячее, влажное, требующее.
Она прижала ладонь к низу живота, словно пытаясь унять это чувство, но оно только усилилось. «Я хочу этого, — пронеслось в голове. — Господи, я правда хочу. Чтобы они смотрели. Чтобы они хотели меня. Чтобы я была для них... такой».
Она глубоко вздохнула, одёрнула топ — хотя это ничего не меняло, — и отправилась на кухню. Там она набрала на поднос несколько бутылок холодного пива, вазочку со льдом и, повинуясь какому-то внезапному импульсу, добавила туда же блюдце с нарезанным лимоном и мятой — как в дорогих отелях, где она никогда не была, но о которых читала в журналах.
Возвращаясь к бассейну, она уже не бежала. Она шла медленно, чуть покачивая бёдрами — той самой походкой, которую Костя так любил и которую она теперь использовала осознанно. Пусть смотрят. Пусть хотят. Она больше не пряталась. Сегодня она была не просто горничной. Сегодня она была украшением этого бассейна, этого дома, этого дня. И ей это нравилось.
Она вышла на террасу и, чуть улыбнувшись, направилась к шезлонгам. Костя и Дима одновременно повернули головы, и их взгляды — жадные, восхищённые — были лучше любых слов. Оксана почувствовала, как тепло внизу живота становится почти невыносимым.
— Ваше пиво, — произнесла она, ставя поднос на столик. — И лёд. И лимон с мятой. Всё как полагается.
Костя посмотрел на неё поверх тёмных очков, и его губы растянулись в медленной, довольной улыбке.
— Вы превзошли себя, Оксана, — сказал он. — Идеальное обслуживание. Останьтесь с нами.
Костя лениво отпил пива, не сводя глаз с Оксаны. Она стояла у столика, переминаясь
На грани