Саша что-то шептал, целовал ключицы, а я видела Лену верхом на Жене. Как его член входил в неё, как она запрокидывала голову и стонала. Видела Пашу, который дрочил себе на живот, глядя на меня, и его сперма разливалась по коже белыми лужицами.
— Ты чего? — шепнул Саша, заметив, что я зависла.
Дёрнулась, открыла глаза.
— Ничего. Всё хорошо.
И поцеловала его сама, чтобы не спрашивал.
Потом был минет. Обычный, привычный, отработанный до автоматизма. Я встала на колени, расстегнула его джинсы, взяла в рот. Делала всё как всегда — ритмично, старательно, чтобы ему было хорошо. Головой двигала, языком работала, рукой помогала.
Но в голове крутилось другое. Другой член. Толще. Горячее. Другой вкус — терпкий, острый, чужой. Другие ощущения, когда он кончал мне в рот, а я глотала, чувствуя, как пульсирует на языке.
Саша кончил, я сглотнула, и вдруг слёзы сами брызнули из глаз.
— Ты чего? — испугался он. — Я сделал что-то не так?
— Нет, нет, — зашептала я, вытирая щёки. — Просто... просто гормоны. Месячные скоро.
Он обнял меня, прижал к себе, гладил по спине. А я сидела и думала: я только что представляла другого, когда делала минет своему парню. Что со мной не так?
Среда. Утром я снова твёрдо решила: больше никогда. За завтраком даже специально оставила телефон экраном вниз, чтобы не смотреть, не написала ли Лена.
Никаких суббот. Никаких компаний. Никакого Паши. Я люблю Сашу. Мы шесть лет вместе. Я не предам его снова. Буду хорошей девушкой, всё забуду, всё пройдёт.
Весь день повторяла это как мантру. Даже Лене не отвечала на сообщения.
Четверг. Большая перемена, мы с Леной сидим на подоконнике в школьном коридоре. Она курит в форточку, я болтаю ногами и смотрю в пустой двор.
— Насть, ну чё, в субботу идём? — Лена стряхивает пепел на улицу: — Женя сказал, Паша спрашивает про тебя. Ты ему, короче, очень зашла. Говорит, думал о тебе все дни.
Сердце ёкнуло. Паша думает обо мне. Представляет, наверное. Может, трогает себя, вспоминая, как я сидела на нём голая, как он вошёл в меня, как я смотрела, пока он дрочил.
— Нет, — выпалила я. — Я не пойду.
Лена даже затянуться забыла, повернулась ко всем корпусом:
— Чего? С чего вдруг?
— Лен, я изменила Саше. Я не могу больше. Это неправильно.
Она затянулась, выпустила дым в форточку, потом посмотрела на меня. И вдруг засмеялась — не обидно, а как-то по-доброму, по-свойски.
— Насть, ты дура, что ли? — сказала она: — Ну, изменила и изменила. Подумаешь. Вы ж не расписаны, у вас даже секса нормального нет. Чего ты паришься?
— Лен...
— Ладно, не хочешь — не ходи. — Она вздохнула, поправила волосы: — Но Пашка реально запал. Говорит, ты невероятная. Да и мой Женя тебя постоянно вспоминает, говорит, что ты клёвая.
Она подмигнула, и от этого подмигивания у меня внутри всё перевернулось.
— Я тебе потом наберу, — бросила она, спрыгивая с подоконника. — Подумай ещё. Время есть.
Она ушла, цокая каблуками, а я осталась сидеть, смотреть на пустой школьный двор и чувствовать, как внутри разрывается что-то важное.
Женя тоже меня вспоминает. Высокий, с открытой улыбкой, который в субботу лежал голый под Леной, пока она скакала на нём. Который стонал и сжимал её ягодицы, а его член — такой же твёрдый, как у Паши, только чуть толще и короче — входил в неё снова и снова. Я запомнила, как он блестел в свете свечей, влажный от неё.
В голове каша. Паша хочет серьёзно, Женя считает клёвой, а
Девственник. Часть 1