как трётся о самые чувствительные места, как нарастает это сладкое, тягучее напряжение.
Я скакала на Паше, чувствуя, как его член двигается во мне, как нарастает это сладкое, тягучее напряжение. С кровати доносились приглушённые звуки — Лена с Женей тоже не теряли времени. Я слышала её частые стоны, его хриплое дыхание, влажные шлепки тел. Это подстёгивало меня, заводило ещё сильнее. Я открыла глаза, посмотрела на Пашу и ускорилась.
Но вдруг он сжал мои бёдра и остановил меня.
— Давай по-другому. Встань, — выдохнул он, чуть приподнимаясь.
Я послушно слезла с него. Он встал с дивана, взял меня за руку и развернул лицом к дивану.
— Нагнись, — сказал он тихо, но уверенно: — Обопрись на спинку.
Я послушалась. Наклонилась вперёд, уперлась руками в мягкий верх дивана, прогнулась в спине. Диван был низковат, так что я стояла, чуть согнув колени, и чувствовала себя... открытой. Полностью.
Паша встал сзади, его руки легли мне на ягодицы, раздвинули их. Я вздрогнула от этого прикосновения — холодок пробежал по коже, смешиваясь с жаром внутри.
— Красиво, — выдохнул он, поглаживая: — Очень красиво.
Я почувствовала, как его член касается моих половых губ, водит по ним, собирает влагу. А потом он вошёл — резко, глубоко, сразу до конца. Я вскрикнула, вцепившись в диван.
Эта поза была другой. Дикой. Животной. Он входил в меня сильными, глубокими толчками, и я чувствовала каждое движение каждой клеткой. Его руки сжимали мои бёдра, иногда одна рука скользила вперёд, гладила живот, поднималась к груди, сжимала соски.
— Да... вот так... — стонала я, уткнувшись лицом в диван.
Он ускорился. Звуки стали громче — влажные шлепки наших тел смешивались с моими стонами и его хриплым дыханием. С кровати доносилось то же самое — Лена уже не сдерживалась, кричала в голос.
Я открыла глаза и сквозь пряди волос увидела Лену. Она сидела на Жене сверху, как и раньше, но теперь смотрела в нашу сторону. Наши взгляды встретились. Она улыбнулась — пьяно, довольно — и подмигнула мне.
Я усмехнулась и застонала одновременно. Паша сзади только сильнее сжал мои бёдра и задвигался ещё быстрее, ещё глубже.
И тут меня накрыло.
Это было не так, как когда я трогала себя сама. Не так, как когда Саша доводил меня пальцами. Это было... всё сразу. Огромная волна поднялась откуда-то из самой глубины живота, захватила всё тело, выкрутила, выгнула дугой. Я закричала — не сдерживаясь, не стесняясь, на всю комнату. В глазах потемнело, перед ними поплыли разноцветные круги, в ушах зашумело. Тело била крупная дрожь, мышцы внутри сжимались и пульсировали вокруг его члена с такой силой, что я чувствовала каждый спазм, каждое сокращение. Это было слишком. Невозможно. Прекрасно.
Я кончала долго — минуту, не меньше. Время остановилось. Были только эти волны, накатывающие одна за другой, и его член внутри, и его руки на моих бёдрах, и звуки — мои крики, его хриплое дыхание, влажные шлепки где-то на кровати.
— Очуметь... Настя... — выдохнул Паша сзади, но его голос доносился будто издалека.
Когда последняя волна схлынула, я обмякла. Полностью. Руки подкосились, и я рухнула на диван, уткнувшись лицом в мягкую обивку. Тело было ватным, невесомым. Я даже не могла пошевелиться — только лежала, тяжело дыша, и чувствовала, как пульсирует кровь в висках.
Паша вышел из меня. Я почувствовала, как его член выскользнул. Это я осознавала будто сквозь толстый слой ваты. Сознание возвращалось медленно, кусочками.
Я слышала его дыхание сзади. Тяжёлое и частое. Думала, он сейчас ляжет рядом, обнимет, прошепчет что-то ласковое...
Но вместо этого я услышала шаги.
С трудом повернула голову, глядя сквозь спутанные волосы,
Памятная поездка