Я замерла. Пальцы застыли на клиторе. Сердце пропустило удар.
"Что он делает? — пронеслось в голове: — Он же идёт ко мне? Зачем? Я не... я не готова..."
Но тело не слушалось. Я смотрела на его член, на его руку, на его глаза — и внутри всё сжималось от страха и возбуждения одновременно.
Женя подошёл ко мне. Медленно, не отводя взгляда. Его член пульсировал в кулаке, с головки стекала прозрачная капля. Он остановился прямо передо мной, заслонив собой свет от свечей.
— Открой рот, — сказал он хрипло.
Я заколебалась. В голове билась мысль: "Это неправильно. Это чужой парень, Ленин парень. Я не должна..."
Но рот открылся сам.
Он поднёс член к моим губам, но не стал вставлять. Он просто прижал головку к моей нижней губе, провёл ею по влажной коже. Я чувствовала жар, пульсацию, солоноватый вкус смазки на языке. Потом отвёл, снова прижал, дразня.
— Смотри на меня, — выдохнул он: — Не закрывай глаза.
Я смотрела. И ждала. И боялась. И хотела.
"Это же Женя, — метались мысли: — Мы даже не разговаривали толком. А сейчас он кончит мне в рот. Прямо сейчас. А Лена смотрит. И Паша. И все видят. Что я делаю?!"
Но от этого было ещё горячее.
Он сделал ещё одно медленное движение кулаком — всего одно, от основания до головки, сжимая пальцы на последнем миллиметре. Я видела, как напряглись его яйца, как набухла головка, готовая взорваться. Он замер на секунду, глядя мне в глаза.
А потом разжал пальцы.
Горячее, густое ударило мне в рот. В нёбо, тёплой волной, неожиданно, так что я вздрогнула всем телом. Но следом уже летело новое — заполнило рот, потекло по языку, затекло под язык, в уголки губ. Ещё толчок — на губы, на подбородок, тёплой струйкой побежало по коже.
Он кончал долго. Я чувствовала, как пульсирует его член у самых губ, как дёргается в такт выстрелам. Каждая новая порция растекалась по языку, собиралась под ним, стекала по подбородку, капала на грудь. Было горячо, густо, скользко. Спермы было много — она заполняла рот, мешалась со слюной, текла по подбородку, собиралась в ложбинке между ключиц.
Я глотала. Не потому что надо, не потому что правильно — просто само так выходило. Тёплое, густое, с горчинкой где-то глубоко. И почему-то хотелось ещё. Хотелось чувствовать это — его внутри себя, его вкус, его запах. Язык сам собирал капли с губ, пальцы подтирали подбородок и отправляли в рот остатки.
Когда всё затихло, когда последние капли упали мне на язык, я облизнула губы, обвела языком по губам, собирая всё до капли. Во рту осталось послевкусие — странное, чужое, терпкое, солёное, с лёгкой горчинкой. Но уже не пугающее. Даже наоборот — было в этом что-то такое... интимное, дикое, настоящее.
Я посмотрела на Женю. Он тяжело дышал, глядя на меня сверху вниз. В его глазах было что-то... гордое, что ли. Удовлетворённое.
А я вдруг поняла: я только что сделала это. Снова. С другим. И это уже не было случайностью или туманом. Я хотела этого. Сама. До конца.
Черта была перейдена. И назад дороги нет.
Женя наконец перевёл дыхание.
— Красава! — выдохнул он.
— Вкусно, — прошептала я. И сама удивилась своему голосу.
Он усмехнулся и тяжело опустился на диван рядом со мной.
А я осталась сидеть, чувствуя, как его сперма разливается теплом внутри. Лена с Пашей смотрели на нас с кровати. Лена улыбалась — довольно, одобрительно.
— Настька, — сказала она: — А ты, оказывается, наш человек.
Я улыбнулась в ответ. Но внутри всё ещё боролись страх и возбуждение, стыд и желание.
похотливая жена