Его член — твёрдый, мокрый, блестящий от меня. На головке, в свете свечей, я увидела белую капельку — смесь его смазки и моих соков. Он шёл уверенно, не оглядываясь, будто я уже была не важна.
Туда, где Лена всё ещё сидела на Жене сверху.
Они замедлились, но не останавливались — Лена плавно двигалась, Женя сжимал её бёдра, помогая. Они оба смотрели на приближающегося Пашу. Лена улыбнулась — той самой своей хитрой улыбкой. Женя чуть приподнял голову, встречая друга взглядом, и кивнул.
Паша забрался на кровать. Перешагнул через ногу Лены, через бедро Жени, встал прямо перед ней. Его член оказался в сантиметре от её губ — набухший, пульсирующий, с капелькой, готовой сорваться.
Лена не удивилась. Она открыла рот, высунула язык и лизнула эту капельку. Потом обхватила головку губами, чуть прикусила, провела языком по уздечке. И, глядя Паше в глаза, взяла его член глубоко — почти до корня.
Я смотрела на это и не могла поверить.
Только что он был во мне. Только что шептал, какая я красивая. Только что довёл меня до такого оргазма, что я чуть сознание не потеряла. А теперь он стоял там, и Лена сосала его член с тем же жадным удовольствием, с каким минуту назад я скакала на нём.
У меня в голове просто разрывался шаблон. Мы же с Леной столько лет дружим. Я думала, что хорошо её знаю: тусовщица, с парнями легко, с Женей встречается, вся такая дерзкая. Но оказалось, что я многого о ней даже не подозревала. Чтобы при своём парне брать в рот другого? Чтобы они все трое были в этом замесе и никто даже не парился?
Я, наверное, рот открыла от шока. Потому что для меня это было... дико. Слишком. Слишком свободно, слишком развязно, слишком... по-взрослому, что ли.
А она сосала — ритмично, глубоко, не прекращая при этом двигаться на Жене. Её голова ходила вперёд-назад, насаживаясь на Пашу, а бёдра одновременно двигались вверх-вниз, принимая Женю. Два ритма, два удовольствия, два парня — и она управляла обоими.
Женя снизу застонал громче, сжал её ягодицы, входя глубже. Паша запустил руку в её волосы, направляя, трахая её рот в такт движениям Жени.
И Лена... Лена получала от этого кайф. Я видела это по её лицу, по тому, как она закрывала глаза, как мычала, как прогибалась. Она была в своей тарелке. Она была богиней, которая знает, чего хочет, и берёт это.
А я сидела на диване, голая, с влажными бёдрами после нашего секса, и смотрела на них. И чувствовала, как внутри всё переворачивается. Шок, непонимание, и где-то глубоко — жгучее, запретное любопытство.
Я сидела на диване и смотрела на это. В голове было пусто. Только одна мысль билась: "Что это? Что сейчас происходит?"
Но где-то глубоко внутри, под слоем шока и непонимания, начало подниматься что-то ещё. Острое, жгучее, запретное. Потому что это было красиво. Дико, неправильно, но безумно красиво.
Я видела, как Лена обслуживает их обоих, и чувствовала, как снова начинает пульсировать там, внизу. Как пальцы сами тянутся к клитору. Как внутри снова закипает возбуждение — нежданное, неуместное, но невероятно сильное.
В голове у меня была полная каша. Только что я была с Пашей, только что он был во мне, только что я испытала такой оргазм, что чуть не отключилась. А теперь он там, с Леной, и это выглядит так... естественно. Так просто для них.
Но для меня? Что я здесь делаю? Я же Настя, у которой есть Саша, которая шесть лет встречается с одним парнем, которая даже
Трусики Лизы