крупнее всех, заполняющий до краёв. Как они брали меня без вопросов, без этих робких «можно?». Как я сама садилась на них, сама раздвигала ноги, сама просила ещё. Как кончала под ними, кричала, не стесняясь. Как глотала их сперму, как она текла по моему лицу.
И вдруг подумала — а ведь я и сама не против. Хочу. Сколько можно только сосать и ждать, когда он решится? Я уже взрослая. Я уже знаю, что это такое. И хочу. С ним. Тоже.
Но как ему объяснить, что я уже не та, кого он ждёт?
Им дала. Сразу. В первый же вечер. А он ждёт уже два года.
— Саш, я... — голос дрогнул, я сглотнула ком в горле.
— Что? — он смотрит встревоженно, в глазах страх, что сейчас опять услышит «нет»: — Если не хочешь, я пойму. Я подожду ещё. Сколько скажешь.
— Я тоже хочу, — вырвалось само. Я даже не думала, просто сказала: «Хочу. Правда».
Он выдохнул. Так облегчённо, так счастливо, что у меня внутри всё перевернулось.
— Правда?
— Правда.
Я взяла его лицо в ладони, поцеловала. Он обнял меня, прижал к себе так крепко, будто боялся, что я передумаю.
— Когда? — прошептал он мне в волосы.
Я замерла. Когда? Завтра? Послезавтра? Чем быстрее, тем меньше времени бояться.
— В четверг, — сказала я. — Родителей до вечера не будет.
Он отстранился и посмотрел на меня. Глаза блестели, улыбка была до ушей.
— В четверг, — повторил он. — Договорились.
Я кивнула.
Он снова прижал меня к себе, гладил по спине, по волосам. Он уже улыбался, наверное, представляя четверг. А я сидела и смотрела в стену, на полоску солнечного света над письменным столом. Ещё утром этот день ничем не отличался от других. Теперь у него появилась дата, к которой страшно было приближаться.
Четверг. Через три дня. И я понятия не имела, как быть.
\* \* \*
Во вторник на большой перемене я поймала Лену в коридоре и потащила на наш подоконник. Вокруг хлопали двери кабинетов, кто-то спорил о контрольной, за окном на ветру качались голые ветви. Я держала Лену за рукав крепче, чем следовало, и сама это понимала.
— Ты чего такая кислая? — Лена толкнула меня в бок. — Случилось что?
— В четверг, — выдохнула я. — Сашка придёт. Родителей не будет. Договорились о сексе.
— О! — Она присвистнула. — Ну наконец-то! А чё лицо как у покойника?
— Лен. — Я повернулась к ней. — Я ему обещала. Сказала, что хочу. Что пора.
— И?
— И теперь он ждёт. Думает, что у меня первый раз будет. А я... — я сглотнула: — Ну ты поняла.
Лена закатила глаза, затянулась, выпустила дым в форточку.
— Насть, ты реально паришься? Он же у тебя первый по его версии. Откуда ему знать, как там должно быть?
— А если поймёт?
— Слушай, — она вдруг хитро прищурилась. — Тут такая тема. Мне Катька год назад рассказывала — помнишь Катьку, которая в прошлом году выпустилась? У неё такая же ситуация была. Парень из армии вернулся, два года ждал, а она пока гуляла... ну, ты поняла. И Катька сделала одну штуку.
Я замерла, слушая.
— Марганцовка, — сказала Лена, понизив голос. — Помнишь, у бабушек в аптечке фиолетовые кристаллы? Катька сделала слабый раствор — прям совсем слабый, вода чуть розовая. Перед самым сексом спринцанулась. И когда парень вошёл, на простыне остались розовые разводы. Он думал, это кровь. И тащился, что он первый.
Я смотрела на неё, переваривая.
— И сработало?
— Ага. Парень вообще ничего не понял. Думал, что герой-любовник. А она мне
Кристина (продолжение)