Он смотрел растерянно, тяжело дыша, с расширенными зрачками. Хотел спросить, почему я остановилась, но не решался.
Я знала, что делаю. Не сейчас. Главное — впереди.
— Я на секунду, — выдохнула и выскользнула в ванную.
Я взяла спринцовку в руки и замерла. А вдруг не сработает? Вдруг раствор вытечет сразу и ничего не останется? Вдруг он слишком слабый и розового не будет видно? Или наоборот — слишком сильный и Саша поймёт, что это не кровь? Вдруг у него возникнут вопросы?
Руки тряслись так, что спринцовка чуть не выпала.
Я присела на корточки, ввела наконечник, надавила. Немного раствора вытекло, я вытерлась дрожащими руками бумажной салфеткой, посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела чужая девчонка с бешеными глазами, с раскрасневшимися щеками.
Внимательно осмотрев себя, я вернулась.
Саша лежал на кровати, голый, счастливый, с членом, который так и стоял — терпеливо ждал. Его тело расслабилось, разметалось по простыне — худые ноги, бледная кожа, тёмные волоски на груди. Он улыбнулся, увидев меня, протянул руки.
— Иди сюда.
Я легла рядом. Он сразу навис сверху, раздвинул мои ноги коленом. Я чувствовала его член у входа — тёплый, пульсирующий, готовый. Головка касалась моих складок, скользила по ним, собирала влагу, но он медлил — всё ещё ждал, всё ещё боялся.
Его тело нависало надо мной — такое знакомое, такое родное. Худые плечи, бледная кожа, очки на носу, которые он так и не снял. Я видела его лицо близко-близко — глаза за стёклами, тёмные, расширенные, смотрели на меня с такой нежностью, что у самой сердце сжималось.
Миссионерская поза. Самая простая, самая дурацкая, самая правильная для первого раза.
— Готова? — прошептал он, глядя в глаза.
Я кивнула. Изобразила испуг — закусила губу, часто задышала. Сжалась внутри — не только для вида, а реально от страха. Вдруг раствор не сработал? Вдруг он сейчас войдёт и ничего не будет — ни боли, ни крови, ничего, что он ждёт? Вдруг он поймёт, что я уже была? Что я уже не та Настя, которую он ждал шесть лет?
Он надавил. Головка вошла — я почувствовала растяжение, давление. Чужеродное, твёрдое, заполняющее. Вскрикнула — громко, неожиданно для себя самой. Не больно — там было слишком мокро от раствора, слишком скользко, — но крик вырвался сам. Смесь страха и нервов, комок в горле, который прорвался наружу.
Саша замер. Испуганно посмотрел на меня, замер всем телом, даже дышать перестал.
Он двинулся дальше. Медленно, осторожно. Я чувствовала, как его член входит, как растягивает, как заполняет. Скользко, влажно, странно. Он был во мне — впервые. И не знал, что не первый.
Я смотрела на его лицо — сосредоточенное, напряжённое, счастливое. Глаза за очками блестели, губы прикушены, кадык ходил на шее. Он старался делать всё аккуратно, боялся сделать мне больно.
А я думала о том, розовый ли раствор вытекает. Видно ли ему? Чувствует ли он разницу?
Он замер, когда вошёл до конца. Выдохнул, уткнулся лбом мне в плечо.
— Ты моя, — прошептал. — Моя.
Я погладила его по голове. И зажмурилась, чтобы не видеть его глаз.
Он осторожно продолжил, постепенно находя ритм. Я сжалась вокруг него, стараясь дышать ровно, не выдать себя. Чувствовала, как пульсирует внутри — непривычно, странно. Короче, чем у Паши. Тоньше, чем у Жени. Не такой огромный, как у Макса — тот заполнял меня до краёв, растягивал до предела. А этот просто был. Саша. Мой Саша.
Вдруг раствор вытек? Вдруг ничего не видно? Вдруг он сейчас выйдет и увидит чистую простыню
Первый раз после сексшопа