Через две недели, как и было обещано, пришло сообщение: «УЗИ завтра в 11. Приезжай, если хочешь. Адрес клиники вышлю».
Я соврал маме, что еду на собеседование в другой город. Выдвинулся затемно. Дорога казалась бесконечной. Клиника оказалась небольшим частным центром на окраине. Я встретил её в холле – она была одна, в том же платье, с белой картонкой в руках.
Увидев меня, она улыбнулась сдержанно, но в глазах была радость.
– Пришла раньше времени, – сказала она. – Может, успеем зайти в кабинет вместе, если попросим.
– Как самочувствие?
– Тошнит меньше. Но появилась новая радость – постоянно хочется в туалет. Он давит на мочевой, – она положила руку на живот, уже более явно округлившийся под свободным покроем платья.
Мы подошли к администратору, Наташа что-то тихо объяснила, та кивнула и сказала, что врач не против присутствия партнёра. В кабинет УЗИ нас пригласили через десять минут. Это была небольшая затемнённая комната с аппаратом и кушеткой. Врач – женщина лет пятидесяти с усталым, но добрым лицом – велела Наташе лечь и приподнять платье.
Я стоял рядом, держа её за руку. Гель был холодным, она вздрогнула, когда врач провела датчиком по её животу. На экране сначала было лишь серое мельтешение, а затем проступили очертания.
И я увидел его. Чётче, чем на той первой распечатке. Это был уже не просто пульсирующий шарик. Это был маленький человечек. С большой головой, крошечными ручками и ножками. Он плавал в чёрной пустоте, слегка двигаясь.
– Вот видите? – врач улыбнулась, передвинув датчик. – Вот головка. Вот позвоночник. А вот смотрите, бьётся сердечко.
И я услышал. Быстрый, частый, как барабанная дробь, стук. Ту-ту, ту-ту, ту-ту. Звук жизни. Нашей жизни. У Наташи на глазах выступили слёзы, моё горло сжалось так, что я не мог дышать.
– Всё в порядке? – спросила она голосом, полным надежды.
– Пока всё прекрасно. Развивается соответственно сроку. Двенадцать недель. Уже почти конец первого триместра, самый рискованный период позади, – врач сделала несколько замеров на экране. – Хотите узнать пол?Мы переглянулись. Не сговариваясь, оба покачали головой.
– Нет, – сказала Наташа. – Пусть будет сюрпризом.
– Как знаете. – Врач распечатала несколько снимков и протянула их нам. – Поздравляю. Вы родители.
Это слово, сказанное вслух посторонним человеком, прозвучало как приговор и как благословение одновременно. Мы вышли из кабинета, Наташа вытерла остатки геля с живота, я держал снимки, не в силах оторвать от них взгляд. Наш ребёнок. Наше дитя. С ним всё было в порядке.
Мы пошли в маленькое кафе рядом с клиникой. Она заказала чай, я – кофе. Сидели молча, пока она разглядывала снимки.
– Он похож на тебя, – вдруг сказала она, указывая на профиль. – Нос. Лоб.
– Ещё рано что-то говорить, – пробормотал я, но сердце ёкнуло от гордости.
– Я знаю, что вижу. Он будет твоей копией. И тогда… – она не договорила, но я понял. Если он будет похож, скрывать станет ещё сложнее.
– Не думай об этом сейчас. Сейчас просто… наслаждайся этим.
После кафе мы поехали на ту квартиру, которую она сняла. Это была однушка в новом, но безликом районе. Чисто, пусто, безлико. Коробки ещё не все были распакованы.
– Дом, милый дом, – произнесла она без энтузиазма, включая свет.
– Обустроишь. Сделаешь уютной.
– Надеюсь.
Она показала мне комнату, крошечную кухню, ванную. Всё было пронизано одиночеством. Я не выдержал, обнял её сзади, прижался лицом к её шее.
– Скучаю по тебе дико. Каждый день.
– Я тоже, – она прикрыла глаза, положила свои руки поверх моих.
– Ложусь спать и чувствую пустоту рядом. Просыпаюсь и первым делом трогаю
2. Второй секс? Считай, почти друзья.