Она кивнула, взяла свою кружку, сделала глоток. Руки у неё не дрожали. Она выглядела собранной, решительной.
– Я всё продумала, – начала она без предисловий. – Слушай внимательно и не перебивай.
Я молча кивнул.
– Я уеду. В другой город. Скажу на работе, что переезжаю к мужчине, которого встретила там же, в командировке. Скажу сестре то же самое. Что любовь, что хочу попробовать начать всё с чистого листа.
– Наташа говорила ровно, будто зачитывала заученный текст. – Я сниму квартиру. Буду жить там одна. Рожу. Оформлю всё как мать-одиночку. Буду работать удалённо, если получится, или найду что-то на месте.
– А я? – вырвалось у меня.
– Ты останешься здесь. Ты будешь приезжать. Как племянник, навещающий тётю с ребёнком. Часто – нет, это вызовет вопросы. Но несколько раз в год – да. На праздники. На день рождения… ребёнка, – она чуть запнулась на этих словах. – Мы сможем видеться. Ты сможешь его знать. И… – она сделала паузу, её голос наконец дрогнул, – и когда-нибудь, может быть, когда он подрастёт… мы сможем рассказать ему правду. Или нет. Не знаю.
– Ты хочешь, чтобы я стал воскресным папой? Дядей, который навещает раз в полгода? – голос мой сорвался. – Это же издевательство!
– Это единственный выход, который не сломает нашу семью! – она повысила голос, впервые за весь разговор. Глаза её блестели.
– Ты представляешь, что будет, если мы останемся здесь? Что будет, когда живот станет виден? Когда начнутся вопросы? Ты думаешь, наши враньё про командировки и случайных мужчин кого-то обманет надолго? Люди не дураки, Саша! Они начнут складывать два и два! Мама первая начнёт подозревать! Потому что она ближе всех! И однажды она посмотрит на этого ребёнка, посмотрит на тебя – и всё поймёт. И это её убьёт. Буквально.
– А как же то, что мы чувствуем? – я встал, не в силах усидеть. – Как же «я люблю тебя»? Как же «я никуда не уйду»? Это что, просто слова для постели?
– Это всё, что у нас есть! – она тоже поднялась, халат распахнулся, и я увидел под ним ту самую длинную футболку. Живот был чуть заметнее, чем в прошлый раз.
– Любовь, да! Страсть, да! Но это не построит нам жизнь на руинах всего, что было до этого! Мы не можем быть вместе как пара. Ни здесь, ни в Урюпинске, ни на краю света! Потому что везде мы будем родственниками! А наш ребёнок везде будет плодом греха! Единственное, что мы можем – это уменьшить урон. Свести скандал к минимуму. Дать этому малышу хоть какой-то шанс на нормальную жизнь. Без шепота за спиной. Без того, что его будут травить в школе, когда всё раскроется. А оно раскроется, Саша! Рано или поздно!
Она говорила правду, и я знал это. Но знать и принять – были разные вещи. В груди клокотала ярость – на неё, на себя, на весь этот проклятый мир с его условностями.
– Я не хочу терять тебя, – сказал я тихо, и голос мой сломался.
– Ты меня не потеряешь. Ты потеряешь возможность быть со мной каждый день. Спать рядом. Завтракать вместе. Это – да. Но ты не потеряешь меня. И не потеряешь нашего ребёнка. У тебя будет больше, чем если бы мы попытались играть в счастливую семью здесь и сейчас. Поверь мне.
Она подошла ко мне, взяла моё лицо в ладони. Её пальцы были прохладными.
– Я не отвергаю тебя. Я пытаюсь нас спасти. Всех троих. По-другому нельзя.
Алёна и её подруга.