Он начал с малого. Он убрал в комнате, вымыл посуду, которая стояла в раковине со вчерашнего дня. Он выбросил вчерашнюю газету и пустую бутылку из-под вина. Эти простые, механические действия странным образом успокаивали. Потом он сел за стол и стал думать. Думать не о том, как вернуть Иру, а о том, что ему делать со своей жизнью. Он вспомнил, как она сказала: «Я поняла, что мне нужно что-то другое». А что нужно ему? Он всегда жил в мире своих фантазий, где всё было просто и сладко. Но реальность оказалась сложнее и жёстче. И чтобы выжить в этой реальности, ему нужно было измениться.
Он вспомнил о своей старой, заброшенной идее — заняться фотографией. Когда-то он даже купил подержанный фотоаппарат, но потом забросил его на полку, потому что ему было лень разбираться в настройках и проявлять плёнку. Сейчас эта идея показалась ему спасительной. Это было действие. Это было что-то реальное, что можно было потрогать руками, что-то, что требовало внимания и усилий. Он достал с полки пыльный фотоаппарат, протёр его тряпкой и стал изучать. Это заняло весь вечер. Он читал инструкцию, крутил колёсики, щёлкал затвором. И в этом занятии он впервые за долгое время почувствовал себя… живым.
На следующий день он пошёл в фотоателье и купил плёнку, проявитель и закрепитель. Он снова почувствовал себя мальчишкой, который открывает для себя новый, неизведанный мир. Он начал снимать всё подряд: улицы, дома, прохожих, голубей на площади. Он часами бродил по городу с фотоаппаратом в руках, и его голова была занята не мыслями об Ире, а поиском интересного кадра, композиции, света. Это было невероятно отрезвляюще. Мир вокруг него перестал быть декорацией для его грёз и стал просто миром, огромным и равнодушным, полным самых разных вещей.
Через несколько дней он позвонил Ире. Голос у него был спокойный и ровный. Он не просил о встрече, не говорил о своих чувствах. Он просто сказал, что у него всё хорошо, и спросил, как у неё дела. Она была явно удивлена этой переменой. Они поговорили о пустяках, и в конце разговора она сказала: «Ты как-то изменился, Илья. По-другому говоришь». Он улыбнулся. «Да, наверное. Наконец-то нашёл, чем заняться». И это была правда.
Он начал фотографировать всерьёз. В его квартире появился красный фонарь, ванночки для проявителя, верёвки с прищепками, на которых сохли мокрые, глянцевые отпечатки. Комната, где он раньше предавался своим сладким, пошлым грёзам, превратилась в лабораторию. Пахло химикатами, и этот резкий, острый запах был для него теперь запахом новой жизни. Он снимал всё: старые дома с облупившейся краской, лица случайных прохожих, игру света и тени на асфальте. Но больше всего его привлекали люди. Он открыл для себя удивительную вещь: если смотреть на человека в видоискатель, он становится не просто частью толпы, а отдельным, уникальным миром. Он ловил их взгляды, их улыбки, их случайные, неосознанные жесты, и в этих кадрах было больше жизни, чем во всех его прежних фантазиях.
Однажды он фотографировал на набережной. Был серый, ветреный день, и вода в канале была тёмной и рябой. Он заметил девушку, стоявшую у парапета. Она была в красном пальто, и этот цвет был единственным ярким пятном в сером пейзаже. Она смотрела на воду, и в её позе было что-то такое, что заставило его поднять камеру. Он сделал несколько снимков, и в этот момент она повернулась. Он увидел её лицо — тонкое, бледное, с огромными, тёмными глазами. Она не улыбнулась, не отругала его, а просто посмотрела на него
Случай с невестой