стонала прямо ему в ухо. Последнее её сообщение состояло из одного слова — его имени. Кончили они почти одновременно: Марк дочитал его уже на излёте, задыхаясь, вцепившись свободной рукой в спинку дивана и заливая спермой живот.
Потом он долго лежал и смотрел в потолок, на котором в детстве светились наклеенные звёзды. Половина из них, кстати, держалась до сих пор.
«Ты где такому научилась?»
«Нигде. Само как-то 😇 Не понравилось?»
«Шутишь? Я в шоке. В хорошем смысле»
«Вот и не забывай, кто тебя ждёт 😘 Всё, я в душ. Люблю»
«Люблю»
Марк улыбался ещё минут пять. Такой Настя не была ни разу за все эти годы. Наверное, разлука действует — может, стоит уезжать почаще? Он посмотрел на часы: без двадцати десять. Инга.
***
Он почти решил не идти. Можно было написать, что устал и зайдёт завтра, — в конце концов, ничего бы не случилось. Но документы были нужны, до Инги было пять минут через дворы, а сидеть в четырёх стенах после Настиных фотографий хотелось меньше всего.
Инга жила в новом кирпичном доме — единственном на всю улицу с домофоном и лифтом. Дверь она открыла почти сразу, словно стояла за ней. На ней был тёмно-вишнёвый шёлковый халат, перехваченный поясом так небрежно, что держался, кажется, на честном слове. Волосы влажные, ноги босые.
— Проходи, — сказала она так, будто встречать гостей в таком виде было для неё самым обычным делом. — Извини, только из душа. Чай будешь? Или что покрепче?
— Чай.
— Скучный ты, Марк. Всегда был скучный.
Кухня у неё оказалась большой и светлой, с барной стойкой. Документы в прозрачном файле лежали прямо на стойке, на виду. Инга заварила чай, поставила перед ним чашку и села напротив, закинув ногу на ногу. Халат тут же разошёлся до середины бедра, но поправлять его она не стала.
Говорили о школе, об одноклассниках — кто спился, кто уехал, кто открыл автомойку, — о её бывшем муже («козёл, но красивый»). Когда разговор зашёл об отце Марка, Инга вдруг стала серьёзной, накрыла его руку ладонью и долго не убирала.
— Знаешь, — сказала она, — я ведь в школе тебя замечала. Только ты на меня так смотрел, что я думала — ты меня боишься.
— Я и боялся.
— А сейчас?
Она подалась вперёд, облокотившись на стойку, и вырез халата разошёлся достаточно, чтобы Марк понял: под ним ничего нет. Глаза он отвёл, хоть и с трудом.
— Жалко, что ты так скоро уезжаешь, — тихо сказала Инга. Её колено под стойкой коснулось его колена и там и осталось.
Марк допил чай одним глотком, почти не заметив, что тот горячий, и потянулся за документами:
— Мне пора.
— Конечно, — легко согласилась Инга и улыбнулась так, будто он сказал что-то очень смешное. — Пора так пора.
В прихожей было тесно, и, чтобы обуться, ему пришлось почти прижаться к ней. Инга не отступила ни на сантиметр. Он чувствовал запах её мокрых волос и тепло тела сквозь тонкий шёлк.
— Заходи ещё, — сказала она. — Если что-то понадобится. Что угодно.
Марк шагнул за порог и остановился — на секунду, может, на две дольше, чем следовало. Инга стояла в дверном проёме, придерживая халат у груди, и смотрела на него спокойно, без улыбки. Ждала. После неловкого «спокойной ночи» он спускался по лестнице, не дожидаясь лифта, и всю дорогу до дома думал о том, что уходить было необязательно.
***
Пятый день Марк провёл в отцовской квартире: разбирал шкафы, складывал книги в коробки и раздавал соседям посуду. Ближе к вечеру Настя прислала скриншот своей переписки с Ольгой. «Наська, сегодня идём в
в поезде с юга