в углу, за большим столом, и к десяти вечера я уже была навеселе — не пьяная, но расслабленная, тёплая, такая, когда все проблемы кажутся далёкими и неважными. Светка, крупная блондинка с громким смехом, разливала вино, Наташка — тощая, вечно нервная, с вечно недовольным мужем — грызла семечки, а Маринка, самая младшая в отделе, сорокапятилетняя, с двумя детьми и разводом за плечами, курила одну за другой и рассказывала, как ходила на свидание с каким-то мужиком из интернета.
— И вот, девочки, — говорила она, затягиваясь, — приходит он. Весь такой из себя, в костюме, цветы принёс. А я смотрю — и понимаю, что не хочу. Вообще. Ни его, ни цветов, ни этого всего. Посидели в ресторане, он что-то рассказывает про свою работу, а я думаю только об одном: когда это закончится и можно будет поехать домой и лечь спать.
— А потом? — спросила Светка, подливая всем.
— А потом он меня довез до дома и поцеловал. У подъезда. И знаешь, что? Ничего. Ноль. Как в стенку. Я стою и думаю: «Господи, я что, совсем умерла?» — Маринка затушила сигарету и вздохнула. — Вот раньше, помните, как было? Кровь кипела, руки тряслись, ночь не спали - трахались как бешеные. А сейчас — как будто выключатель сломался.
— Ой, не говори, — подхватила Наташка, делая глоток из бокал. — У меня с Витькой вообще беда. Он приходит с работы, ужинает, ложится на диван и засыпает. Я рядом ложусь, думаю — ну хоть обнимет. А он храпит. Я ему говорю: «Вить, ну может уже долг супружеский выполнишь?» А он: «Устал, Наташ. Давай завтра». И так каждый день. Я уже забыла, когда меня последний раз... ну, вы понимаете.
— Понимаем, — кивнула Светка. — У меня с моим то же самое. Но я нашла выход. — Она загадочно улыбнулась и наклонилась к нам. — Купила себе... ну, игрушку. Вибратор. И ничего, живу.
— Светка! — ахнула Маринка. — Ты серьёзно?
— А что такого? — Светка пожала плечами. — Мне сорок восемь, у меня муж, который меня не хочет, и что мне, в монастырь идти? Я лучше сама себя порадую. Иногда даже лучше, чем с ним.
Я слушала их и чувствовала, как во мне поднимается что-то тёплое, тягучее. Вино разливалось по телу, и вместе с ним просыпалось то, что я гнала от себя всю неделю. Я вспомнила ту ночь — как он вошёл в меня, как заполнил целиком, как я кричала, и как потом было сладко и стыдно. И тут же одёрнула себя. «Не думать. Нельзя думать».
— А ты, Лен? — Светка повернулась ко мне, и в её глазах блеснул пьяный интерес. — Ты что-то молчишь. У тебя-то как? Ты у нас одна, можно сказать, свободная женщина. Мужа нет, сын взрослый. Неужели никого?
Я сделала глоток вина, чтобы потянуть время. В голове пронеслось: «Скажи что-нибудь. Что угодно. Только не правду».
— Да что ты, Свет, — я усмехнулась, стараясь, чтобы это звучало беззаботно. — Какой там. Работа, дом, ремонт этот проклятый. Мне бы до кровати доползти, не то что до мужчины.
— Ну-ну, — Светка прищурилась. — Не заливай. Я тебя знаю. Ты в прошлом году вон с каким огнём в глазах рассказывала про мужика какого то. Помнишь? Ещё говорила, что он тебя на руках носил, не срослось?
— Это было давно, — отрезала я, но голос дрогнул. — И закончилось ничем.
— А я слышала, — вдруг встряла Наташка, понизив голос, — что у тебя кто-то
Долгая дорога