что все нормальные либо женаты, либо пьют, либо и то и другое. Я слушала их вполуха, кивала, поддакивала, а сама сидела и чувствовала, как между ног так и не утихло волнение. Сок из моей киски — пропитал трусики насквозь, и теперь я сидела на стуле и чувствовала, как влага на трусах прилипает к коже, как тянется тонкой ниточкой, когда я чуть-чуть сдвигаю бёдра. Я сжала ноги под столом, надеясь, что никто не заметит, и в этот момент поймала на себе взгляд Светки. Она смотрела на меня, прищурившись, и улыбалась уголком рта. Знала. Или догадывалась. Или просто видела, что я плыву, а может и сама в таком же состоянии была.
— Ладно, девочки, — Светка хлопнула ладонью по столу, поднимаясь. — Хорош. По домам. Мне ещё доехать надо, а я уже не то что на ногах — на честном слове не стою, преувеличив немного сказала она, и мы слегка посмеялись.
— Ой, даааа. До дома, — Маринка улыбаясь мечтательно потянулась, выгнув спину, и её маленькая грудь обозначилась под футболкой. — Я домой приду, налью себе ванну и... — она подмигнула. — Подрочу. Честно. После таких разговоров грех не подрочить.
— А я, — Наташка встала, поправила хвост, — я тогда тоже приду, Витька уже спит, наверное. Я тоже в ванную, включу воду, чтобы не слышно было, и... ну, вы поняли. Мне сегодня точно надо. Аж зубы ломит.
— Вот-вот, — Светка накинула пальто, застегнула на одну пуговицу, потому что вторая оторвалась, как она за неё взялась. — Я тоже дома расслаблюсь со своим резиновым дружком. Мужу скажу, что голова болит, а сама... — она рассмеялась, громко, на всё кафе. — В общем, девочки, вечер удался. Лен, ты как? Дойдёшь или со мною на такси?
— Дойду, — я встала, и колени оказались ватными. — Тут два квартала же, хочу прогуляться.
Мы вышли на улицу, и осенний холод ударил в лицо — резкий, сырой, с запахом мокрых листьев и дыма. Было темно, фонари горели через один, и в их свете моросил мелкий дождь. Мы постояли ещё минут пять, обнимаясь, смеясь, обещая друг другу, что в следующий раз так же соберёмся в нашем составе, и разошлись в разные стороны. Я пошла домой одна, и всю дорогу чувствовала, как трусики липнут к телу, как каждый шаг отдаётся в низу живота тупой, ноющей болью. Я думала о том, что скажу сыну. Думала о том, что он сейчас делает. Думала о том, что если он лежит в своей кровати и ещё не спит, то я, наверное, когда лягу к себе, просто, скажу «привет», и откину одеяло. Опять.
Зашла в подъезд, подошла к своей двери, открыла, зашла в квартиру и увидела его на кухне — он сидел в одних спортивных штанах, без футболки, и смотрел телевизор, — я поняла, что ничего не получится. Он повернулся, и я увидела его плечи, его грудь, его руки, которые я помнила на своём теле, у меня внутри всё сжалось, я снова потекла, тёплая, тягучая, я сжимала мышцы пизды, чтобы она не потекла по ноге, от такого изобилия.
— Ты рано, думал к утру придешь, — улыбаясь сказал он, хотя время было уже около полуночи, и голос у него был хриплый, как будто он только что проснулся. Или как будто он тоже весь вечер думал о том же, о чём и я.
— Да, — я сняла пальто, повесила на крючок. Руки дрожали. — Устали все. Разошлись.
Игра (начало)