тебе, — Сергей кивнул на Вику, — смотри: жена. Вика.
Вика вышла из машины, приглаживая волосы, растрепавшиеся в дороге. Ветер тут же подхватил светлые пряди и бросил их ей на лицо. Она засмеялась, убирая их, и в этот момент была особенно лёгкой — будто сбросила с себя всю городскую тяжесть.
И Николай посмотрел на неё.
Вика стояла в белой футболке и джинсах, а сверху — в лёгкой льняной рубашке с закатанными рукавами; на шее висел тонкий шнурок с маленьким кулоном, который покачивался при каждом движении. Ветер трепал её волосы, солнце ложилось на кожу тёплыми пятнами, и она щурилась на свет — и была в этом свете вся целиком: живая, молодая, из другого мира, где люди не вытирают руки о штаны. Николай смотрел на неё не секунду, а чуть дольше, позволяя взгляду скользить по ней — бережно, почти ласково. В этом взгляде читалось не просто восхищение, а немое, пристальное признание её красоты, взвешивающее каждый изгиб и каждое движение. Внутри у него что-то протяжно качнулось, как качается старая лодка, когда на неё встают: не упадёт, но отзовётся. Он отвёл глаза первым.
— Здравствуй, Вика, — сказал он. Голос у него оказался низким, спокойным, с той медлительностью, с которой на этой базе никто никуда не бежит. — Проходите, гости дорогие. Дом для вас готов. Печку не топил, конечно, в такую жару, но я всё прибрал, постель постелил.
— Спасибо, — сказала Вика и сама не поняла, отчего вздохнула: чуть-чуть, глубоко, как вдыхают незнакомый воздух. — Вы Николай… Николаевич?
— Николай Степаныч, — сказал он и чуть усмехнулся уголком бороды. — Папаша твой, Серёга, всё Степанычем меня называл, когда дулся. Можешь звать просто дядя Коля.
— Дядя Коля, — повторила Вика, примеряя слово.
Он взялся за самую тяжёлую сумку, не спросив, — так, что спорить было бесполезно, — и повёл их вдоль домиков к тому, что стояло чуть поодаль, отдельно: покрупнее других, с крыльцом и чистыми стёклами.
— Это вам, гостевой. Два окна на озеро, печка есть, но она не понадобится. Душ — вот за углом, на улице: бочка на помосте, вода к вечеру нагреется на солнце, — он коротко кивнул в сторону деревянной будки с тёмной бочкой на крыше. — Баня вон там, у воды, между домами. Если топить понадобится — скажите.
— Баня нам потом, — сказал Сергей и взглянул на Вику — быстро, вопросительно.
Она не успела понять, о чём вопрос. По дороге они прошли мимо открытой беседки: стол, широкие скамьи, столб, на котором сушились натянутые сети. Стояла она метрах в десяти от гостевого дома, чуть в стороне, под старой берёзой, и оттуда открывалось всё озеро — и мыс, с которого только что гудел мотор Михалыча.
— Если что понадобится — я вон там, — Николай кивнул на такой же дом напротив, у которого на крыльце висело вытертое полотенце и стояла пара резиновых сапог. — Только ночью не стесняйтесь стучать. Слух у меня ещё тот.
В домике пахло свежим деревом и нагретым за день солнцем. На столе — чистая скатерть, две кружки, вазочка с яблоками: мелкими, кривыми, садовыми — настоящими. Кровать застелена накрест, как в поезде. Вика оглядела всё это и почувствовала себя виноватой — впервые с утреннего разговора.
— Тут даже красивее, чем я думала, — сказала она тихо, почти не слышно.
Пока разгружали машину, с озера донеслось — гулко, протяжно, на всю воду:
— Ко-о-оль! Кто к нам пожаловал?!
От мыса, от большого дома с башенкой, отплывала моторка. За рулём стоял мужчина в ярко-жёлтой жилетке поверх
Не стреляй. Часть 1. (1 из 4). Леша и Ната