щеке бежала слеза, а может быть, она лишь упала на неё откуда-то выше.
— Оля...
Я сказал это не осознанно, просто мне вдруг очень сильно захотелось произнести её имя. Ведь с этого момента она уже не только моя мама. И где-то глубоко внутри я уже начинал желать большего, чем то, что было между нами сейчас.
Она ничего не ответила — или сделала вид, что не заметила моих слов. Но мои мысли в этот момент были совершенно о другом.
Врач вернулась, сообщив нам, что её оставят под наблюдением — дня на три-четыре, для верности. Она кивнула. И ей было уже всё равно — она лишь держала мою руку и не отпускала, пока меня попросили выйти.
В коридоре я прислонился к стене и постоял так минуту, глядя в пол.
Потом достал телефон. И открыл сайт объявлений.
Глава 27. Всё сразу
Эти несколько дней в больнице плавно перетекли почти в две недели — врачи решили не рисковать и продлить наше пребывание: витамины, капельницы — всё, чтобы полностью исключить повторение произошедшего. Я взял ещё один внеплановый отпуск, приезжал утром, оставался до обеда, иногда дольше. Привозил то, что она просила, — фрукты, новую книгу, — и то, о чём не просила: её любимую кружку с синим ободком, из которой она каждый раз с наслаждением пила. Мы разговаривали обо всём подряд, и нам было хорошо и спокойно.
Потом я снова уходил, говорил — по работе, сокрушаясь, что даже в отпуске не могу спокойно отдохнуть. Она не расспрашивала. И только один раз, на третий день, задала вопрос:
— Ты какой-то замотанный.
— Много всего навалилось за последние пару дней.
Она посмотрела на меня внимательно, но не стала допытываться.
Я же смотрел объявления по вечерам в поисках новой квартиры, ездил на просмотры днём, ближе к ночи делал срочные задачи по работе. Отказывался от одних вариантов, возвращался к другим. На шестой день мне попалось интересное объявление: «Двухкомнатная, светлая, окна на юг. На длительный срок семейной паре, можно с детьми и животными».
В квартире не было ничего, кроме пустых стен. Но, стоя возле окна одной из комнат, в котором был виден начинающийся вдали закат, я увидел в отражении нашу «детскую» и кроватку, стоящую у стены. И пусть пока это лишь съёмное жильё — это был шаг в новую и увлекательную жизнь.
Потом был переезд. Коробки. Новая мебель. Помощь друзей. И ожидание.
В день выписки я приехал за ней с утра. Она вышла в коридор — уже в своей одежде, с сумкой, — и выдохнула.
— Домой, — сказала она с улыбкой.
— Домой, — согласился я, взяв из её руки сумку и крепко поцеловав.
В машине она смотрела в окно, и я видел, как она расслабляется — просто смотрит: облака, дома, яркое солнце. Когда мы свернули не туда, она даже не придала этому значения. Только когда мы въехали в новый, незнакомый двор, удивлённо произнесла:
— Это же не наш дом.
— Теперь наш, — ответил я, чуть смеясь.
Она повернулась ко мне, ожидая продолжения. Но я просто остановил машину у подъезда и вышел, чтобы открыть ей дверь.
— Пойдём.
Следуя за мной и ничего не понимая, она поднялась на этаж. Я открыл дверь и пропустил её вперёд. Остановилась на пороге. Долго стояла, не заходя. Потом почему-то прошла в маленькую комнату — и замерла.
— Здесь будет кроватка, — сказала она тихо, словно прочитав мои мысли.
Повернулась ко мне. В глазах стояли слёзы, но она улыбалась.
— Ты сумасшедший.
Я лишь улыбался, глядя на её счастливую растерянность.
Субботние встречи.