Та сжала руками ее ягодицы, впиваясь пальцами в плоть, а затем отвесила звонкий шлепок, от которого блондинка вскрикнула и прижалась к ней крепче.
— Смотри на меня, — Влада рывком дернула за волосы, заставляя поднять голову, — Я хочу видеть твое лицо, когда делаю это.
И в тот момент, когда их глаза столкнулись, та с размаху нанесла новый шлепок, еще громче и сильнее, чтобы отпечаток остался не только на коже, но и в памяти.
Ее пальцы крепко держали намотанные на руку волосы, удерживая голову в нужном положении, не позволяя ей отвести глаза, и это молчаливое подчинения было громче любых криков.
Она опустила свободную руку вниз, ладонь легко скользнула по спине, прочертив дорожку от основания шеи до поясницы, с ощущением власти над каждым сантиметром дрожащего тела. Затем чуть надавила на поясницу, заставляя ее прогнуться, подставиться больше, обнажить себя полностью и без остатка, и когда она подчинилась, Влада отвела руку назад.
Первый удар прозвучал громко, резким звуком разорвав воздух, плоть под пальцами отозвалась мягким подрагиванием, и та всхлипнула, а ноги подогнулись чуть сильнее.
— Я сказала: смотри, — прошептала девушка, потянув волосы назад, заставляя ее лицо вновь подняться, а взгляд встретиться с ее глазами.
Второй удар не заставил себя ждать. Ладонь легла точно в ту же область, усиливая боль, пробуждая под кожей жар, от которого мышцы дрожали, и с каждым ударом, Васильева громче застонала, а пальцы сжали ее ноги, будто это была единственная точка, за которую еще можно было держаться.
— Хорошо звучишь, — тихо сказала она, как будто между делом, и снова ударила, теперь по другой ягодице, с такой же точностью и силой.
Ладонь снова опустилась, теперь с другим темпом, чаще, ритмично, серией коротких шлепков, которые словно дробили кожу. С каждым новым ударом тело становилось все мягче и податливее, но при этом внутри нее пульсировало напряжение, которое не отпускало, а лишь собиралось в ком и это состояние было хуже оргазма, потому что оно тянуло, не давая разрядки.
— Вот так, — выдохнула голубоглазая, задержав ладонь на горящей от шлепков коже, прижимая ее чуть сильнее.
Медленно обводя пальцами покрасневшую поверхность, чувствуя, как под подушечками пульсирует кровь, как тепло буквально проникает в кожу, поднимаясь вверх по ее руке и откликаясь приятным напряжением внизу живота.
— Умничка, — добавила она негромко, почти с насмешкой, наблюдая, как дрожит девушка.
Младшая не торопясь провела пальцами по округлой поверхности ягодицы, чуть сильнее надавив и медленно продолжила движение по изгибу, вдоль линии бедра, оставляя на коже едва заметные следы.
— Ты такая красивая сейчас, — сказала девушка, склонившись ближе, впившись взглядом в лицо Алины, рассматривая, как тяжело вздымается грудь, как разомкнутые губы дышат чаще.
— Пожалуйста… — прошептала кареглазая, поддаваясь ближе, словно ее тело само искало эту боль и жесткость. — Мне плохо… мне тяжело…
— Но ты же не умираешь.
— Мне безумно хочется… — голос был сдавленным, словно эти слова несли в себе стыд и мольбу одновременно
Подняв руки, черноволосая обвила ее грудь, сжимая, ощущая под пальцами холод от пирсинга и горячую плоть под ним, начала массировать, двигая ладонями так, чтобы каждая часть чувствовала ее присутствие, чтобы не осталось ни одного не охваченного участка.
Та всхлипнула, вцепившись в ее бедра, выгнулась, всем телом пытаясь зацепиться за нее, остаться в этом безумии, и тогда Влада наклонилась, впиваясь губами в шею, оставляя влажные следы, продвигаясь все ниже, пока ее рот не накрыл сосок, начиная тянуть, терзать и прикусывать.
И в этот самый момент, когда дыхание девушки превратилось в стон, в открытой двери, не издавая ни звука, замерла
удовольствия