находится под контролем. Внутри стало еще глубже, пальцы вошли с новой силой, как будто с каждым толчком девушка пыталась достать то, что пряталось в ней.
— Хорошая сучка, — выдохнула она, чуть прикусывая кожу под ухом. — Будь такой всегда, и я буду дарить тебе, то удовольствие, о котором ты просишь.
Васильева всхлипывала, потеряв голос, только губы двигались, как будто молились на эти грубые слова. Она не слышала ничего вокруг. Не видела ничего, кроме тьмы под веками и того жара, что пульсировал внутри. Тело дрожало от внутреннего напряжения, грудь тяжело вздымалась, дыхание срывалось хрипами, ногти впивались в бедра Влады, будто это единственное, за что она могла удержаться в этом безумии.
Младшая склонилась ближе, горячее дыхание касалось спины, а язык коснулся позвоночника, и в это же мгновение, она ввела четвертый палец. Плоть поддалась с влажным хлюпающим звуком, и та вздрогнула, запрокинув голову, из ее груди вырвался крик.
— Отлично… — прошептала голубоглазая, удерживая ее крепко, чувствуя, как внутренние стенки сжимаются, обхватывая каждый миллиметр.
Блондинка закусила губу, но не выдержала. Бедра тряслись, мышцы живота сводило от внутреннего напряжения, которое уже невозможно было сдерживать. Рука двигалась быстрее, пальцы жестко входили в нее снова и снова, и вдруг девушка резко замерла, глаза расширились, тело напряглось.
Из нее вырвался мощный поток, бьющий изнутри и накрыл девушек, разлетаясь каплями по коже, бедрам, пальцам, по полу. Васильева закричала, не в силах остановиться, и в этот момент Влада, с силой выдернула ее изнутри и сразу же без промедления опустилась пальцами на клитор. Она массировала его резко, с точным нажимом, ловя каждый дергающийся импульс, вжимаясь в нее телом.
— Течешь, как сучка, — выдохнула голубоглазая, не отрываясь от ее тела, — и тебе это нравится?
Девушка застонала в ответ, голос сорвался на крик, руки разлетелись в стороны, обхватив левой рукой ее за шею, грудь сотрясалась от дрожи, а голова моталась без сил.
— Да... — выдох сорвался на крик, слова не слушались ее. — Мне никогда, никогда так не было хорошо…
Ермакова ухмыльнулась, не скрывая удовольствия, склонилась ближе и щека мягко коснулась плеча старшей, а взгляд метнулся в сторону распахнутой двери. Там все еще стояла Катя, с глазами, в которых клубилось все сразу: и стыд, и зависть, и неосознанное желание.
На секунду она задержала взгляд, давая ей почувствовать себя частью происходящего, затем спокойно обняла Алину за талию и снова ввела в нее пальцы.
— Ты будешь моей послушной сучкой? — прошипела она в самое ухо, чуть прикусывая мочку, чувствуя, как тело под ее руками дрожит, как бедра сами двигаются в ответ, стремясь быть глубже.
— Да... да, да, прошу, только не останавливайся...
— Только моей?
— Блять, да... — простонала та, срываясь в рычание, вцепившись ногтями в кожу бёдер Влады, будто хотела оставить на ней следы. — Еби меня, как последнюю шлюху, сделай так, чтобы я забыла свое имя, сделай так, чтобы я помнила только тебя.
Девушка вдруг резко вытащила из неё пальцы, с влажным звуком, и, пока та не успела опомниться, бросила ее на кровать. Тело рухнуло на простыни, ноги тут же были раздвинуты руками черноволосой, и та, не говоря больше ни слова, опустилась к ее центру, обхватила ртом клитор, и начала ласкать его с такой сосредоточенной жадностью, с такой точностью и настойчивостью, что Алина застонала еще до того, как язык коснулся ее полностью.
Она вцепилась в черные волосы обеими руками, сжав крепко, вдавливая голову между бедер, не давая ей уйти и возможности остановиться.
— Не останавливайся... — прорычала она, выгибаясь, сжимаясь, растворяясь в каждом миллиметре
Иван - лордов наследник