воздух в комнате стал тяжелым. Девушка изогнулась, ее пальцы впились в бедра девушки, а ногти оставляли красные полосы, но взгляд был затуманен, она даже не замечала, что за каждым ее криком стоит прошлое.
Она стонала все громче, и в каждом звуке слышалась не просто жажда наслаждения, а почти первобытный зов, как будто с каждым стоном наружу рвалась не только плоть желания, но и то, что жило глубоко под кожей. Дыхание становилось рваными, щеки пылали, как будто огонь, расползающийся по венам, вынуждая тело дрожать мелкой дрожью, непроизвольно отдаваться.
Взгляд Влады не был прикован к Алине. Она не смотрела на то, как вывернуто ее тело, как дрожат бедра, как губы беззвучно шепчут мольбы. Она смотрела вперед, в дверной проем, туда, где стояла соседка по комнате.
Она ласково провела пальцами по щеке блондинке, но за этим движением чувствовался приказ, не терпящий отказа. Губы приблизились настолько, что дыхание касалось кожи, язык скользнул по ее нижней губе с едва заметной влажностью, обещая поцелуй, которого не последовало.
Алина задыхалась, выдох сорвался почти как рыдание, и в тот же миг все оборвалось. Влада выскользнула из нее с внезапностью, которая была почти жестокостью, и это оставило за собой пустоту.
Та только усмехнулась коротко, с легким хмыканьем, в котором сквозила и насмешка, и власть, и удовлетворение от того, как легко ее слова и действия разрушали контроль, ломали границы, делали из нее то, что она хотела видеть. Она резко взяла ее за руку, поднимая с колен, повернув спиной к себе, а потом, одним резким движением усадила на свои бедра, раздвинув их руками и сразу, без лишних пауз вошла в нее тремя пальцами.
Тело выгнулось, будто по нему прошла волна электричества, хлынувшая от центра, расползаясь по позвоночнику. Ее спина выгнулась, грудь вздымалась, как будто тело инстинктивно искало еще больше давления. Влада наклонилась ближе, одной рукой удерживая ее за живот, другой продолжая двигаться.
— Тебе хорошо, сучка послушная? — прошептала она, не требуя ответа, зная, что ответ слышен в каждом вздохе, в каждом сокращении, в каждой волне жара, что проносилось изнутри.
Ее пальцы начали двигаться быстрее, и каждое движение отзывалось в теле блондинке вибрацией, заставляя ее терять ритм дыхания, цепляться за бедра младшей, замирать на мгновение и снова поддаваться, растворяться, забывать про боль, стыд и любые сомнения, которые могли бы помешать ей полностью отдаться происходящему.
****
— Вестис… Экспеллио, — задыхаясь произнесла Алина, прижав руку к спине девушки, и одежда на ней исчезла.
— Мы на магию не договаривались, — оторвавшись от нее, недовольно бросила Влада.
Девушка задыхалась, выгибаясь в руках, впитывая в себя каждый толчок, каждое движение, словно в этом темпе терялось все, кроме этой жаркой, почти агрессивной связи.
— Еще, — выдохнула она хрипло, повернув голову к ее плечу, прижимаясь щекой к коже, влажной от дыхания. — Сделай меня своей шлюхой.
Влада усмехнулась тихо, но дыхание ее стало тяжелее. Рука на животе сжалась крепче, как будто напоминая, кто здесь держит поводок, а пальцы в ней двинулись яростнее, влажные звуки стали громче, не оставляя места сомнению.
— Моя послушная собачка, — прошептала она прямо ей в ухо, облизав мочку. — Ты же не хочешь, чтобы я остановилась?
Девушка застонала, почти заскулила, выгибаясь назад, прижимаясь ягодицами к ее бедрам, раздвигая ноги шире, как будто хотела доказать, что может принять все, что ей дадут. Та обхватила ее за горло, не сжимая, но держа достаточно крепко, чтобы Алина почувствовала, что
Машка