сзади, грубо схватил за грудь, сжал сосок до боли. — Покажешь им, какая ты гордая? Или будешь просить прощения?
Я молчала. Сжала губы.
— Молчишь? — он засмеялся. — Ну тогда покажем им, что ты на самом деле! Встань на четвереньки, шлюха! Покажи всем свою работу!
Он с силой толкнул меня в спину. Я упала на холодный бетон балкона. Смех внизу стал громче.
— Вот кто ты! — орал он, обращаясь ко двору. — Дырка! И никакая ты не гордая! Ты — общая! И все это сейчас увидят!
Я закрыла глаза. Это был самый извращённый поступок за всю мою извращённую жизнь.
Алихан плюнул мне на спину. Тёплая, густая слюна медленно скатилась по позвоночнику.
— Молчишь, стерва? — его голос прозвучал прямо над ухом. — Думаешь, твое молчание что-то изменит?
Он грубо раздвинул мои ноги ботинком.
—Эй, смотрите! — он кричал во двор. — наша «неприступная»! Видите, какая мокрая? Уже течёт, как сучка! Ждёт, когда её трахнут!
Смех и улюлюканье стали громче. Я сжала зубы до хруста, упираясь лбом в холодный бетон. Гордость? Какая там, к чёрту, гордость. Это был просто последний, идиотский способ хоть как-то его достать.
Орхан уже был в моей квартире с огромным, сырым куском свинины в руках который он достал с кухни. Он бросил его на пол передо мной. Мясо шлёпнулось, издав влажный звук.
— Ну, королева, — Алихан схватил меня за волосы, заставляя поднять голову.
— Покажи всем, как ты любишь. Поцелуй своё угощение.
Внизу завизжали от восторга. Я закрыла глаза и... коснулась губами холодной, жирной свинины. Соль и кровь запали на язык.
— Вот так! — заорал Алихан. — А теперь скажи всем, кто ты!
Я подняла на него глаза. Взгляд был пустым. —Я... Анна.
Удар по заду был резким и оглушающим. Кожа загорелась. —Неправильно! — проревел он. — Ты — дырка! Скажи!
— Дырка, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы.
— Громче! Чтобы все слышали!
— Я ДЫРКА! — мой крик сорвался с губ, эхом разнесясь по двору.
Толпа взревела от одобрения. Алихан удовлетворённо хмыкнул.
— Правильно. А теперь, дырка, покажи, как ты умеешь благодарить. Самой. Пока все смотрят.
Он отступил на шаг, скрестив руки на груди. Я осталась на четвереньках перед куском мяса, под взглядами десятков глаз. Руки сами потянулись между ног. Это было проще, чем сопротивляться. Гораздо проще.Руки дрожали, но повиновались. Пальцы скользнули между ног, раздвигая влажные, отёкшие складки. Я обнажила себя перед всеми — розовое, воспалённое, неприлично открытое. Кто-то в толпе присвистнул.
Я раздвинула пальцами ещё сильнее, чувствуя, как нарастает жгучий стыд. Но вместе с ним — и предательская волна возбуждения. От этих взглядов. От этого унижения.
— Клитор! Покажи клитор, дрянь! — орал кто-то из толпы.
Я провела пальцем по чувствительному бугорку, заставив себя вздрогнуть. Стоны и смех слились воедино.
— Вот она, любимая дырочка нашей Анны! — голос Алихана гремел, как на представлении.
Толпа ржала. Я закрыла глаза, пытаясь отключиться, но пальцы продолжали механически водить по клитору, имитируя удовольствие. Внутри всё горело. От стыда. От ненависти. От того, что моё тело предательски отвечало на это похабное шоу.
— Кончай, шалава! — крикнул Алихан. — Кончи перед всем честным народом!
Я застонала — высоко, фальшиво, как плохая актриса в порно. Тело затряслось в притворной судороге. Аплодисменты и
Рампа. Часть 7.