прижимается к моему. Я целовал её нежно: шею, где кожа была мягкой и пахла её кремом, ключицы, спускаясь ниже. Стянул пижамную кофту, обнажив грудь — полную, с тёмными набухшими сосками. Коснулся одного губами — она тихо вздыхала, выгибаясь навстречу, когда я втянул сосок в рот, посасывая медленно, язык кружил вокруг, чувствуя, как он твердеет ещё сильнее. Другую грудь сжимал ладонью — она была тяжёлой, горячей, кожа бархатистой. Моя ладонь скользнула ниже, по животу — гладкому, округлому, — потом между ног. Она уже была готова: тёплая, влажная, губы набухли, трусики промокли. Я сдвинул ткань в сторону, пальцы нашли клитор — он был твёрдым, скользким. Она застонала тихо, бёдра раздвинулись шире, приглашая. Я ласкал её медленно, круговыми движениями, чувствуя, как она течёт сильнее, влага покрывала пальцы, горячая, вязкая. Мы занимались любовью привычно, но с той глубокой, знакомой чувственностью, что приходит с годами. Я стянул с неё трусики, потом свою одежду. Лёг сверху, вошёл медленно — она обволакивала меня тесно, горячо, по родному, стенки мягко сжимали, принимая целиком. Она выдохнула протяжно, обнимая меня ногами за талию, прижимая ближе. Двигались неторопливо, в одном ритме: я входил глубоко, выходил почти полностью, снова входил — каждый толчок сопровождался тихим влажным звуком, её дыхание учащалось. Она обнимала меня крепче, ногти слегка царапали спину, губы искали мои, целовала в висок, в шею. Я шептал, как люблю её, чувствуя, как её тело отвечает — бёдра поднимаются навстречу, внутри всё горячее, мокрее.
Она кончила первой — тихо, с длинным выдохом, тело напряглось, стенки сжались вокруг меня волнами, пульсируя. Она прижалась ко мне всем телом, пальцы впились в мои плечи, губы приоткрыты в беззвучном стоне. Я чувствовал каждую судорогу, каждое сжатие — оно тянуло меня за собой. Я последовал почти сразу — уткнувшись лицом в её волосы, вдыхая знакомый запах, изливаясь внутрь горячими толчками. Всё напряжение ночи выходило вместе со мной, волна за волной, пока я не обмяк на ней, тяжело дыша. Мы лежали потом, обнявшись, тела липкие от пота. Она гладила меня по спине ленивыми кругами, я — её живот, чувствуя лёгкое движение ребёнка под ладонью.
— Ты сегодня какой-то… другой, — тихо сказала Марина, не открывая глаз. — Как будто не здесь. Всё хорошо?
— Просто тяжёлая ночь была, — соврал я, целуя её в лоб. — Много операций.
Она кивнула, прижалась ближе. Поверила. Или сделала вид. Я уснул почти мгновенно — тяжёлым, беспросветным сном уставшего человека. Разбудил меня телефон. Часы показывали двенадцать тридцать семь. Номер незнакомый, но я сразу узнал голос.
— Ну ты где, Матвейка? — Мелисса говорила тихо, но с привычной насмешкой. — Я заждалась. Уже и ванну приняла, и завтрак съела, и даже соскучилась. Или мне сейчас самой к тебе приехать? Заодно с женой твоей познакомлюсь. Марина, кажется? Расскажу, как ты вчера меня в ординаторской осматривал…
— Не надо, — выдохнул в ответ. — Я еду.
— Вот и умница, — удовлетворённо протянула она. — Жду. Пятый этаж, пятьсот двенадцать. И не опаздывай больше.
Я положил трубку, посидел минуту, глядя в пустоту. Хорошо Марина в это время, была на прогулке. Потом тихо встал, оделся, написал Марине записку на кухонном столе: «Срочно вызвали на операцию, целую, вернусь вечером». Вышел из дома, сел в машину и поехал в центр — к «Гранд-Авроре», к сестре, к тому, от чего, кажется, уже никогда не смогу отказаться, забыть обо всём. Мы стали опытными, уверенными, жадными — но тайна оставалась той же тяжёлой, жгущей тайной.
Первая встреча с Госпожой - фантазия воплотившаяся в реальность