ей передышки. Поднялся, стянул с себя остатки одежды, навис над ней снова. Член упёрся в её вход — горячий, мокрый, открытый. Она обвила меня ногами, притянула.
— Войди… сейчас… весь… до упора!
Я вошёл одним толчком — глубоко, до соединения лобками. Она вскрикнула, ногти впились в мою спину. Мы начали двигаться — жёстко, быстро, без нежности. Кровать скрипела, диван стучал о стену, её стоны смешивались с моими рыками. Я трахал её сильно, выходя почти полностью и вгоняя снова, чувствуя, как она сжимает меня внутри, как течёт всё сильнее. Она кусала меня за плечо, за шею, царапала спину, шептала грязное:
— Сильнее… разъеби меня… как тогда… как в тот первый раз…
Я перевернул её на живот, приподнял бёдра, вошёл сзади — ещё глубже. Рука скользнула вперёд, пальцы нашли клитор, тёрли его в такт толчкам. Она уткнулась лицом в подушку, крича в неё, зад подставляла выше, встречая каждый удар. Я шлёпнул её по ягодице — сильно, оставив красный след, и она застонала громче, попросила ещё. Второй шлепок, третий — кожа горела под ладонью.
Второй оргазм накрыл её внезапно: она замерла, потом задрожала всем телом, киска сжалась вокруг меня так сильно, что я едва не кончил. Но сдержался. Вытащил, перевернул её на спину, раздвинул ноги шире и вошёл снова — глядя ей в глаза. Она смотрела в ответ — безумно, жадно.
— Кончи в меня… — прошептала она. — Как тогда… заполни меня…
Я не смог сдержаться. Несколько сильных толчков — и я излился внутрь, глубоко, пульсируя, рыча от удовольствия. Она обняла меня ногами, прижала, принимая всё, пока я не обмяк на ней, тяжело дыша.
Мы лежали так несколько минут — потные, липкие, в полной тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Потом она тихо рассмеялась мне в шею.
— Теперь точно сделаешь швы, братик. После такого — не откажешь!
Я не ответил. Только чувствовал, как сердце стучит, как её тело всё ещё дрожит подо мной, и понимал: я снова её. Полностью. Без остатка. ********
Остаток следующего дня прошел как в тумане. Операции, обходы, консультации — всё на автомате. Голова была забита ею: запахом жасмина в номере отеля, её стонами, тем, как она сжималась вокруг меня в конце. В перерывах между делами я зашёл в процедурную, потом в операционный блок. Тихо, незаметно набрал всё необходимое: пару упаковок тонкого, рассасывающегося шовного материала, антисептики, местный анестетик, пару одноразовых скальпелей, стерильные перчатки, маленькие ножницы. Всё уместилось в обычный пластиковый контейнер, который я спрятал в личный шкафчик в ординаторской. Руки не дрожали — я же хирург, привык к точности. Но внутри всё кипело от смеси ужаса и предвкушения.
Вечером следующего дня, когда дежурство уже входило в спокойную фазу, дверь ординаторской тихо открылась. Мелисса. В коротком бежевом пальто, под которым виднелось облегающее платье цвета шампанского, на каблуках, с двумя большими ланч-боксами в руках. Аромат жареного мяса и специй мгновенно заполнил комнату.
— Ужин тебе принесла, братик, — улыбнулась она привычно-надменно. — Не дам тебе голодать перед важным делом.
Она поставила коробки на стол, сняла пальто — под ним платье было с глубоким вырезом на спине, почти до поясницы. Села напротив, открыла контейнеры: плов с бараниной, свежие овощи, лепёшки, бутылочка красного вина, даже пластиковые бокалы.
— Ешь, — приказала мягко. — А я пока расскажу, где была эти пять лет. Ты же хочешь знать?
Я кивнул, не в силах отвести взгляд. Мы ели молча первые минуты, потом она начала говорить — спокойно, без сожаления, будто отчитывалась о удачной карьере.
— Сначала Питер. Приехала с тремя тысячами в кармане
Мальчишник