якобы любовь. В тот момент мне нужны были только эти четыре чёрных хуя и литр спермы на моей физиономии. Чтобы чувствовать себя последней, конченой шлюхой. И знаешь что? — она наклонилась к нему ближе, и её грудь почти выпрыгнула из платья, — это было охуенно.
Последнее слово она выдохнула с такой низкой, животной страстью, что у нескольких парней за столом дёрнулись плечи.
Георг наконец разжал пальцы в её волосах и медленно, плавно провёл ладонью по её оголённой спине, от шеи до самой татуировки-стрелки. Его прикосновение было властным, метящим.
— А что было потом? После видео?
— Потом? — Диана откинулась на спинку дивана, позволяя его руке блуждать по своей коже. — Потом был развод. Потом был второй муж. Алексей. Мы познакомились в сауне. Я только что отымела со всеми его друзьями-кавказцами в джакузи. Во все щели. А он пришёл позже, чистенький, и решил, что я милая девочка. — Она фыркнула. — Он продержался полгода. Пока не наткнулся на мой скрытый альбом в телефоне. Там были... ну, совсем другие фото.
Она умолкла, понимая, что сказала уже слишком много. Но алкоголь и внимание были сильнее осторожности. Она была здесь, в логове, и её история была платой за вход. И ей нравилось платить этой валютой.
— И сейчас? — не отставал Георг. Его рука сползла ниже, к самому краю платья, к началу ягодиц. — Третий. Он тоже верит в «ангела»?
Диана посмотрела на своё кольцо. Потом подняла глаза на Георга. В её взгляде не было ни капли стыда, только холодная, циничная усталость и проблеск того самого демона.
— Он верит в «банановый коктейль», — сказала она просто.
И в этот момент яркая вспышка ослепила её. Щелчок затвора. Все ахнули, засмеялись.
Диана моргнула, отводя глаза от белого пятна на сетчатке. Один из парней, сидевших напротив, держал в руках телефон. На экране — она. Застывшая, с полуоткрытым ртом, с блестящими от алкоголя глазами, с одной обнажённой почти до соска грудью, вывалившейся из сползшего платья. Георг сидел сбоку, его рука была на её спине, лицо — в полутьме. Идеальный кадр. Грязный, пошлый, реальный.
— Красиво, — оценил фотограф. — Но можно и лучше.
Действия после этого развивались с головокружительной скоростью. Не было времени на раздумья. Руки. Их было много. Руки Амира, который грубо сжал её обе груди, вываливая их из декольте полностью. Большие, тяжёлые, с тёмными, возбуждёнными сосками. Холодный воздух ударил по чувствительной коже. Она ахнула, но не от страха — от внезапного, резкого возбуждения.
— Держи их так, — скомандовал Георг, уже снимая на свой телефон. — Не прикрывай!
Она послушно убрала свои руки, позволяя Амиру мять её грудь, сжимать, заставляя соски твердеть ещё сильнее. Камера щёлкала, захватывая каждый похабный ракурс: снизу, чтобы груди казались огромными, заполняющими весь кадр; сбоку, чтобы была видна её запрокинутая голова и полуоткрытый рот.
— Теперь, — голос Георга был спокоен и деловит, — более откровенное. Но в том же стиле.
Двое парней слева и справа от неё — она уже не помнила их имён — встали. Ширинки расстёгивались с мерзким, знакомым звуком. Через секунду перед её лицом, в сантиметре от губ, оказались два члена. Разные. Один — толстый, с мощной головкой, другой — длиннее, потоньше. Они пахли чистым телом, мылом и сдержанным возбуждением. На кончиках уже выступали прозрачные капли смазки.
— Ты чего? Это уже слишком! — попыталась она сыграть в возмущение, но её голос звучал фальшиво даже в её собственных ушах. Её тело уже реагировало: губы сами собой приоткрылись, язык провёл по нижней губе.
Такая вот попка