Слава сидел, закусив губу, его глаза метались от одной девушки к другой, полные стыда, желания и полной потери контроля над ситуацией. Он был как мина замедленного действия, и фитиль уже догорал.
«Это тебе не в метро за девчонками подглядывать!» - пришла мне хмельная мысль.
Аня, разгорячённая танцами и наливкой, вдруг хлопнула в ладоши, прерывая очередной смех.
— Так! План был - баня! Все в парилку, давайте отогреваться!
Славу этот призыв вырвал из тяжёлого транса. Он вскинул голову, в глазах мелькнула паника, но и странная надежда. Все поднялись, движение помогло скрыть остатки его смущения.
Предбанник был тесным и тёплым, пахло берёзовыми вениками и влажным деревом. Наступила та самая, давно ожидаемая и пугающая неловкость. Девчонки, хихикая и отворачиваясь друг от друга, начали раздеваться. Свитера, колготки, майки - всё полетело на лавки. Мелькали оголённые спины, изгибы рёбер, контуры бёдер под тонким бельём. Потом они, как по команде, ловко обернулись в свои банные полотенца, завязав их под грудью, и, болтая, скрылись за дверью в густой, согревающий пар.
Мы со Славой остались одни. Он стоял, будто парализованный, глядя на груду их одежды, его дыхание сбилось. На его штанах снова начала вырисовываться та самая предательская выпуклость, теперь уже почти не скрываемая. Его «ломило» по-настоящему, всё его тело было напряжено как струна, а лицо выражало мучительную смесь восторга и агонии.
— Слав, - тихо сказал я, кладя руку ему на плечо: - Ты сейчас лопнешь, как перезрелый арбуз. Не иди туда в таком виде! Распугаешь девушек!
Он обречённо посмотрел на меня, признавая правду.
— Что делать-то? - прошептал он хрипло.
— Сходи в душ. Тёпленький. И... расслабься. Выпусти пар, в прямом смысле. Я многозначительно поколебал рукой перед своим пахом.
Он понял. Краска залила его уши, но кивок был решительным. Это был единственный логичный выход.
Пока он, сгорбившись, исчезал за пластиковой дверью, я вошёл в парилку. Воздух был густой, тёпло-нежный. Девчонки сидели на полке, похожие на трёх русалок, закутанных в туман и полотенца. Их волосы уже начали намокать от пара.
— Ну а где наш богатырь? - с ухмылкой спросила Света.
— Он... осваивается под душем. Голый... - Я сделал паузу, собираясь с духом, и бросил в наэлектризованный воздух предложение, от которого у самого закружилась голова: - Слушайте, если кому интересно... сейчас очень удачный момент его, э-э-э... окончательно раскрепостить. Он там один и очень... впечатлительный.
В парилке повисло молчание, нарушаемое лишь шипением камней. Света и Ира переглянулись. Потом Света, с тем самым азартным огоньком, который я видел у неё, когда она говорила о спорте, медленно сползла с полка.
— А что, идея... - сказала она, и в её голосе не было ни стеснения, ни злобы. Было чистое, спортивное любопытство и вызов: - Пойду, посмотрю, как наши пловцы расслабляются...
Она выскользнула из парилки, оставив за собой лёгкий вихрь пара. Мы с Аней и Ирой сидели, не двигаясь, прислушиваясь. Сначала - только шум воды из душа. Потом -короткий, удивлённый возглас - Славкин, без сомнения, тут же резкий, громкий, нечленораздельный его крик, больше похожий на стон облегчения. Потом - приглушённый женский смех.
И почти сразу же Света ворвалась обратно в предбанник, а оттуда - в парилку. Она была вся мокрая, её полотенце сползло, обнажив мокрое плечо и часть груди. Она заливалась беззвучным, давящимся от смеха хохотом, держась за живот.
— Ну? – почти хором спросили мы.
— Ох... - выдохнула она, вытирая слёзы: - Вы не представляете... Я открываю дверку, а он стоит там, ко мне спиной и... и дело своём делает, извините. Он совсем не ожидал меня.
Я и моё тело ? новое испытание. Часть 4.