а живая, дышащая, потная плоть. Он сглотнул ком в горле.
Аня потянулась ко мне, не вставая. Её рука скользнула по моему колену, потом выше. Её прикосновение было влажным и горячим. Она придвинулась, и её губы нашли мои в ленивом, долгом поцелуе, который мы с ней откладывали весь вечер. Потом, не говоря ни слова, она медленно сползла с полка и опустилась передо мной на колени на влажные доски.
Моё дыхание перехватило. Слава, сидевший рядом, дёрнулся, будто его ударили током. Он не мог оторвать глаз. Его собственный недавний, постыдный и стремительный опыт никак не готовил его к этому.
Аня действовала без тени театральности или стеснения. Её движения были медленными, исследовательскими, почти ленивыми. Она делала это так, будто это была самая естественная вещь на свете - продолжить то, что началось с танцев, смеха и взглядов.
Слава сидел, окаменев. Его лицо выражало не просто шок, а глубочайшее, почти философское потрясение. В его глазах читалось стремительное осознание. Всё, о чём мы с ним когда-то шептались в подъезде, все его тайные фантазии, которые он считал невозможной, запретной сказкой - всё это оказалось правдой. Это было возможно. Это происходило здесь и сейчас, на его глазах, в жаркой, пропахшей берёзой комнате. И он, с его выстрелом под душем, был не изгнанным зрителем, а частью этого круга.
Я встретился с ним взглядом. В его глазах не было уже ни злобы, ни обиды. Там был немой вопрос: «А разве так можно?»
Я едва заметно кивнул, отводя взгляд к Свете и Ире. Они наблюдали за происходящим не как за чем-то диким, а со спокойным, понимающим интересом. Света даже улыбнулась, поймав мой взгляд, и медленно провела рукой по своему влажному животу.
Слава закрыл глаза. Казалось, в его голове рухнула целая стена. Стена страха, незнания и воображаемых запретов. Она осыпалась, открывая вид на бескрайнюю, пугающую и невероятно манящую территорию взрослой жизни, где тела говорили на языке, которого он не знал, но уже отчаянно хотел выучить.
Он медленно разжал пальцы, сжимавшие полотенце на его груди. Потом, движением, полным нерешительности и нового, зарождающегося мужества, он сбросил его с плеч. Он больше не прятал своё тело - крепкое, широкоплечее, ещё не оправившееся от недавнего потрясения, но готовое к новым открытиям.
Он глубоко вдохнул парный воздух, полный новых запахов и обещаний. Сегодня ему предстояло познать очень многое. И первый, самый главный урок, уже был усвоен: всё, о чём он мечтал, было не фантастикой. Оно было здесь, в этой комнате. И оно только начиналось.
Пар стоял густой пеленой, превращая фигуры в размытые, золотистые силуэты. Аня, неспешно и с явным удовольствием, продолжала своё дело. Её влажные волосы скользили по моим бёдрам, а тихие, смачные звуки смешивались с шипением камней. Моё внимание, однако, было уже не на этих ощущениях. Оно было приковано к Славе.
Он сидел рядом, обнажённый, неподвижный, как изваяние. Его глаза, широко раскрытые, не отрывались от Ани, но в них уже не было паники. Было глубинное, почти гипнотическое погружение в процесс. Он изучал. Он впитывал. Его собственное тело реагировало с новой силой, но теперь это не было дикой, неконтролируемой вспышкой - это было медленное, уверенное пробуждение, основанное уже не на фантазии, а на шокирующей реальности происходящего.
Я перевёл взгляд на Свету. Она сидела боком к нему, подставив жаркому пару длинную, спортивную спину. Её профиль был сосредоточенным, но уголок губ был тронут лёгкой, понимающей усмешкой. Она видела то же, что и я: огромный, неподдельный интерес, смешанный с робостью. Она ловила тот же немой вопрос в воздухе: «А что дальше?»
Визит к бывшей подруге