тепло. Он был мягким, податливым. Она начала двигать рукой — плавно, ритмично, снизу вверх, скользя по коже. Её большой палец нащупал уздечку под головкой и начал совершать крошечные круговые движения, то усиливая, то ослабляя нажим.
Том закрыл глаза, его дыхание стало чуть глубже. Эмили следила за каждым микродвижением его тела. Под её ладонью начали происходить перемены. Его член ожил, начал тяжелеть, расти. Она ускорила ритм, движения стали увереннее, целенаправленнее. Большим и указательным пальцем другой руки она осторожно сдвинула крайнюю плоть, полностью обнажив головку. Она была тёплой, гладкой, багровеющей с каждым мгновением.
Эмили наклонилась ниже. Том ощутил её дыхание, тёплое и влажное. Она увидела, как его член дернулся. Не давая себе времени на раздумье, она коснулась головки губами — сначала легким, едва ощутимым поцелуем. Потом провела кончиком языка по щели уретры, ощутив солоноватый вкус. Том резко вдохнул, его бёдра непроизвольно приподнялись.
Это был сигнал. Тело реагировало. Она должна была действовать дальше.
Она взяла его член в рот, не глубоко, охватывая лишь головку. Её губы плотно сомкнулись вокруг него, язык прижался к чувствительному участку снизу. Она начала сосать — медленно, создавая лёгкий вакуум. Одновременно её рука продолжала работать у основания, совершая скользящие движения в такт движениям головы. Она вводила его глубже в рот, пока головка не коснулась нёба, потом снова отпускала, облизывая и посасывая. Её свободная рука опустилась ниже, ладонь обхватила мошонку, пальцы начали нежно перебирать, массировать яички, ощущая, как они натягиваются, подтягиваясь к телу.
Звуки стали громче в тишине камеры: её приглушённое, влажное дыхание, мягкие чмокающие звуки, сдерживаемые всхлипы Тома. Его руки вцепились в матрас. Эмили подняла глаза и увидела его лицо — закинутое назад, с закрытыми глазами, с выражением не боли и не ужаса, а концентрации на нарастающем, неумолимом физическом ощущении. Его член стал полностью твёрдым, горячим, пульсирующим у неё во рту.
15 секунд.
Она быстро перекинула ногу через его бёдра и, не теряя ни мгновения, направила его пульсирующий член в себя. Она опустилась на него одним плавным, но решительным движением, принимая его внутрь до самого основания. Глубокие, дрожащие вздохи вырвался из них обоих.
Один. Первый из десяти.
Она начала двигаться. Сначала медленно, поднимаясь почти до того момента, когда головка готова была выскользнуть, и затем снова опускаясь всем весом, чтобы принять его целиком. Каждое погружение сопровождалось тихим, влажным звуком и коротким выдохом из её груди. Её мышцы живота напрягались и расслаблялись, грудь колыхалась в такт движению. Она смотрела на его лицо — глаза были закрыты, губы приоткрыты, дыхание неровное. Ей нельзя было расслабляться, она должна... должна.
Наклонившись вперед, она приблизила свои губы к его уху:
— Спасибо, солнышко, мне так хорошо... — прошептала она, и её губы коснулись его мочки уха. — Чувствовать тебя... вот так... внутри.
Она взяла его руки в свои, подняла её и положила на свою талию.
— Держи меня... — попросила она мягко, но настойчиво. — Помоги.
Её слова, как ни странно, сработали. Его пальцы сомкнулись на её боках, сначала неуверенно, потом крепче. Она почувствовала, как он начал приподнимать бедра навстречу ее движению вниз. Эмили ускорила ритм. Медленные, глубокие погружения сменились более частыми, энергичными толчками. Её бёдра теперь двигались с отлаженной, почти механической эффективностью. Вверх — вниз. Вверх — вниз. Шлепок её плоти о его, влажный звук соединения, их учащённое дыхание — всё это слилось в один непристойный ритм, отмеряющий отсчёт к их норме.
Она чувствовала, как под её ладонями, лежащими на его груди, его сердце бьётся всё чаще. Его дыхание стало прерывистым. Его пальцы впились ей в бока, а член
16 часов из жизни женщины.