стало невыносимо. Воздуха не хватало. Им нужно было пространство.
Он резко открыл дверцу кабины и вывел её, мокрую и скользкую, на кафельный пол. Не отпуская, подвёл к большой раковине с зеркалом во всю стену. Пар начал рассеиваться, и отражения стали чёткими.
Он смотрел на неё. В зеркале перед ним была Галя. Её мокрые светлые волосы, тёмные от воды, липли к щекам и плечам. Лицо - с тонкими, изящными чертами, высокими скулами, губами, полными и покусанными от страсти. Глаза - огромные, синие, сейчас потемневшие от желания, смотрели на него снизу вверх, покорные и ждущие. Её шея, длинная и хрупкая. Плечи, такие узкие, что, казалось, их можно сломать. А ниже - её грудь. Небольшая, но идеальной округлой формы, с маленькими, твёрдыми, розовыми сосками, которые сейчас выступили от холода и возбуждения. Талия, которую он мог почти охватить двумя ладонями. И бёдра - плавные, соблазнительные изгибы, ведущие взгляд вниз, к аккуратному треугольнику светлого пуха, из-под которого стекали капли воды. Она была воплощением нежной, юной красоты, и сейчас вся эта красота была мокрой, доступной и принадлежала ему.
Она видела его. В зеркале за её спиной был Дима. На голову выше её. Плечи - широкие, но не грузные, с чёткими мышцами. Грудь и пресс - не горы мускулов, а плотная, живая броня, каждый рельеф которой говорил о силе и молодости. Кожа - смуглая, с лёгким золотистым оттенком, покрытая тёмными, негустыми волосами на груди, сужающимися стрелкой к низу живота. Его руки, обхватившие её бёдра, были сильными, с проступающими венами. А между ними, упираясь в её ягодицы, - его возбуждение. Большой, тёмный, с натянутой блестящей кожей и крупной головкой, из которой уже сочилась прозрачная капля. Он был прекрасен своей грубой, мужской красотой, контрастирующей с её хрупкостью.
Он развернул её спиной к себе, к зеркалу. Одной рукой наклонил её вперёд, заставив опереться ладонями о край раковины. Другой рукой направил себя и вошёл в неё одним резким, глубоким движением. Она вскрикнула, и в зеркале увидела, как её собственное лицо исказилось от наслаждения.
Это был не секс, а утверждение. Каждый его толчок был мощным, властным, откидывающим её тело вперёд. Он держал её за бёдра, пальцы впивались в её мокрую плоть, оставляя белые отпечатки. Его глаза в зеркале не отрывались от её ягодиц, которые сжимались и разжимались, принимая его. Дима любовался каждым её вздрагиванием, каждым стоном, каждым движением её маленькой груди, качающейся в такт его яростному ритму. Шум их тел - громкие, шлёпающие удары, заполнил ванную.
Дима зарычал что-то нечленораздельное, сделал последние, судорожные толчки, выскользнул из неё и прижал к её ягодицам. Горячие, густые струи хлестко ударили по её копчику и ягодицам, растеклись белыми полосами по её бледной коже. Он стоял, тяжело дыша, наблюдая, как его сперма медленно стекает по её щели вниз.
Потом, не говоря ни слова, они снова зашли в душ. На этот порознь. Он позволил ей промыться первой, стоя в стороне. Затем вошёл сам, смывая с себя все следы. Вытерлись разными полотенцами. Оделись, не глядя друг на друга. Разошлись по комнатам в гробовой тишине.
Но в ту ночь родилась традиция. Следующий раз, после их встречи в её постели, они снова молча встретились у двери ванной. И снова. И снова. Мытьё в тесной кабине, возбуждающие прикосновения под видом гигиены, и неизменный, яростный финал перед большим зеркалом, где он мог видеть всю её красоту, покорную и осквернённую, а она — всю его силу, направленную только на неё. Это стало их тайным ритуалом очищения, который на самом деле лишь глубже
Культ Женского тела.