сырник, но его нога под столом случайно или не очень, коснулась её босой ступни. Она дёрнулась, как от удара током. Их взгляды встретились на долю секунды. В его глазах не было ни вчерашней страсти, ни утренней растерянности. Только та же самая усталая, тяжёлая настороженность, что и у неё. Они оба понимали правила новой игры: притворяться, что ничего не было. Что стена между их комнатами по-прежнему бетонная, а не бумажная, пропитанная воспоминаниями.
Весь день они мастерски избегали друг друга. Галя заперлась в своей комнате под предлогом подготовки к тесту. Дима ушёл в свою, хотя она слышала, как он полчаса шагал по коридору от своей комнаты к ванной и обратно. Родители, Ирина и Игорь, казалось, пребывали в своём, солнечном мирке - они вместе смеясь на кухне, их лёгкость и естественность были теперь для Гали каким-то диким спектаклем. Каждый их нежный взгляд, случайное прикосновение, всё било по нервам, заставляя сжиматься внутри. Она ловила себя на мысли: «А если они знают? Чувствуют?» Но нет, они просто были счастливы. И это делало её вину ещё острее.
К позднему вечеру напряжение достигло пика. Тело, разбуженное вчерашней ночью, требовало выхода. Мысли путались, но физическое воспоминание - глубокое, влажное, жаркое - было кристально ясно. Галя легла в постель, погасив свет. Тишина в квартире была обманчивой, она знала, что за каждой дверью кто-то есть. Кто-то, чьё дыхание она слышала вчера так близко.
Сначала она пыталась думать ни о чём. Потом - о каком-то абстрактном красавце из сериала. Но воображение, испорченное реальностью, тут же подсовывало другие картинки: не киношные торсы, а знакомые очертания плеч, тень на животе, ясный, насмешливый разрез глаз, который в темноте становился тёмным и голодным. Её рука сама потянулась под одеяло, к источнику ноющего, знакомого тепла.
Она ласкала себя осторожно, почти робко, пытаясь поймать ту самую безопасную, одинокую волну, которая всегда приходила на помощь раньше. Но сегодня что-то было не так. Пальцы скользили по тем же местам, но отклик был приглушённым, словно тело скучало. Ей не хватало веса на себе. Не хватало чужого, грубого дыхания в ухо. Не хватало этого чувства полной потери контроля, которое так пугало и так манило. Она зажмурилась сильнее, пытаясь вызвать в памяти вчерашние ощущения: резкий толчок, хлёсткие капли на животе... Но это были лишь тени. Призраки. Настоящее было за стеной. И её собственное тело, предав её, жаждало именно этого - настоящего.
Отчаянное, стыдное раздражение поднималось комом в горле.. В этот момент скрипнула половица в коридоре. Шаги. Они замедлились у её двери.
Сердце Гали остановилось, а потом забилось так, что, казалось, его слышно во всей квартире. Она замерла, не смея пошевелиться, прислушиваясь к тишине по ту сторону дерева. Не было стука. Не было вопроса. Было лишь это тяжёлое, почти осязаемое молчание. И она вдруг с пугающей ясностью поняла: «Она ждала этого!» Весь этот невыносимый день, каждую секунду показного равнодушия, она на самом деле ждала, когда скрипнут эти половицы. Ждала, когда тень преломится в щели под дверью. Она ненавидела себя за это. Но это была правда!
Дверь бесшумно приоткрылась. В проёме, освещённая слабым светом из окна, стояла его фигура. Он не спрашивал, не извинялся. Он просто вошёл и так же бесшумно закрыл дверь.
Он подошёл к кровати и сел на край, спиной к ней, как вчера.
— Не получается, да? - тихо спросил он, глядя в темноту окна. Его голос был хриплым от волнения.
Она не ответила. Не могла. Потому что её молчание и было ответом. Ответом на всё: на вчерашнюю ночь, на сегодняшний
Трубач