была иллюзия. Его руки легли на её бёдра, как железные обручи, задавая высоту, глубину, скорость. Он заставлял её подниматься почти полностью, а затем резко тянул вниз, насаживая на себя с такой силой, что у неё перехватывало дыхание. Он изучал её лицо, каждую гримасу, каждый вздох. И когда её веки начали дрожать, а губы приоткрылись в немом стоне, предвещающем кульминацию, он... остановился.
— Не сейчас, - прошипел он, и его руки замерли, удерживая её в неподвижности на половине пути.
Она застонала, её тело, разогретое до предела, протестовало судорожным сжатием внутренних мышц. И только когда эта внутренняя дрожь начала стихать, он разрешил ей снова двигаться, но уже медленнее, мучительно растягивая удовольствие.
Он играл с ней. Легкие, почти небрежные шлепки по ягодицам, от которых по её коже бежали мурашки, а внутри всё сжималось в тугой, отзывчивый комок. Изменение угла, чтобы головка члена терлась о какую-то невероятно чувствительную точку, от которой у неё темнело в глазах. Он был дирижёром, а её тело - оркестром, вынужденным играть только по его партитуре.
И когда он, наконец, позволил ей дойти до края, когда её ногти впились в его плечи, а в горле закипел крик, он сделал самое неожиданное. Он резко выскользнул из неё, оставив её тело сжавшимся в пустой, болезненной судороге несостоявшегося оргазма.
Прежде чем она осознала происходящее, он встал с кровати и опустился на колени перед ней, сидевшей на полу в растерянной, дрожащей позе. Одна его рука, сильная и властная, легла ей на затылок. Давление было не болезненным, но абсолютно неотвратимым. Он наклонил её голову вперёд, к своей промежности, где его член, твёрдый и блестящий от её влаги, стоял перед её лицом, как обвинение и приказ.
— Открой рот! - прозвучало над ней. Это был уже не шёпот, не стон. Это был низкий, хриплый, лишённый всяких эмоций кроме решимости, приказ. Голос, не терпящий возражений.
И она, всё ещё бьющаяся в конвульсиях неудовлетворённого желания, залитая стыдом и животным возбуждением, покорно разомкнула дрожащие губы.
Она замерла в немом шоке. Этого не было в её сценариях. Это было за гранью даже её самых тёмных фантазий. Она попыталась отстраниться, но его пальцы сплелись в её волосах, удерживая не больно, но твёрдо.
— Галя! Рот!
Что-то в его тоне - не просьба, а ожидание подчинения - сломило последние барьеры. Она покорно разомкнула губы. И почувствовала на языке тепло и солоноватый вкус его кожи, а затем - упругую, гладкую головку его члена, всё ещё влажную от неё. Инстинктивно она попыталась отпрянуть, но он мягко, но настойчиво ввёл себя ей в рот ещё на пару сантиметров.
Ощущения были ошеломляющими. Непривычная полнота во рту. Специфический, мускусный, необычный вкус, смешанный с её собственным. Она не знала, что делать, застыла в неловком напряжении.
— Расслабься. Дыши через нос, - его голос прозвучал сверху уже немного мягче. Он начал медленно, осторожно двигаться, задавая ритм. Она, зажмурившись, попыталась следовать ему. Сначала это было чисто механическое действие, почти удушающее. Но потом... потом она стала различать нюансы. Как меняется текстура его кожи у основания. Как пульсирует вена под её языком. Как его дыхание сбивается, когда она, по незнанию, коснётся определённого места. И в этом была странная, извращённая власть. Власть довести его до края именно так.
Его движения стали быстрее, глубже. Он уже почти не контролировал себя. Одна его рука всё ещё была в её волосах, другая лежала на её щеке, чувствуя движение её челюстей.
— Я сейчас... - предупредил он сдавленно: - Не отстраняйся!
И с этими словами он резко, до самого горла, вошёл в
Мне не хватает