— несколько тонких цепочек, на руке — кожаный браслет. Она сидела, развалившись на стуле, положив локти на стол, и откровенно меня разглядывала, чуть прищурившись.
Тихая Катя, незаметная днём, сейчас она словно расцвела. Длинная русая коса была расплетена, и волосы — светлые, мягкие, чуть вьющиеся — падали на плечи и спину лёгкой волной. На ней было простое белое платье, с кружевом по подолу и у горла. Платье закрытое, почти скромное, но тонкая ткань облегала её так, что я видел каждый изгиб — маленькую, но высокую грудь, тонкую талию, округлые бёдра. Она сидела тихо, теребила в пальцах салфетку и украдкой поглядывала на меня из-под ресниц. Когда наши взгляды встретились, она тут же отвела глаза и снова покраснела, но на щеках её заиграл такой тёплый румянец, что у меня перехватило дыхание.
Пять пар глаз смотрели на меня. Пять молодых, красивых, нарядных женщин ждали моей реакции. Каждая — со своим характером, со своей красотой, со своим способом привлечь внимание.
— Ну что, капитан, проходи! — громыхнул голос Олега Владимировича. Он хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание: — Чего в дверях застыл? Давай, садись, пока горячее не остыло.
Из-за его спины, от буфета, донёсся знакомый голос:
— Зараз, зараз, хлопці. Одну хвилинку.
Оксана. Всё в том же ситцевом халатике, подвязанном чистым фартуком. Волосы убраны под косынку, руки заняты — она раскладывала по тарелкам дымящийся борщ. Она мельком глянула на меня, улыбнулась коротко и снова склонилась над кастрюлей.
Маринка тут же подхватила, похлопав ладошкой по стулу рядом с собой:
— Садитесь вот сюда, товарищ капитан! Местечко специально для вас берегли!
Она стрельнула глазами в сторону Тани, которая сидела справа от неё, и усмехнулась — мол, я первая заняла место рядом с пустым стулом.
— Маринка, не наглей, — лениво протянула Ира, откинувшись на стуле. — Дай человеку самому выбрать. Может, он рядом со мной хочет сесть?
Она подмигнула мне, и я снова заметил, как под тонкой майкой обозначились соски.
Света покраснела и уткнулась взглядом в тарелку. Катя теребила салфетку и украдкой стреляла глазками. Таня просто улыбалась своей загадочной улыбкой, словно знала что-то, чего не знали другие.
Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как под их взглядами у меня буквально кожу покалывает. Стол был накрыт на всех — пустовало три стула: рядом с Маринкой, рядом с Ирой и в торце стола, напротив Олега Владимировича.
— Я, пожалуй, здесь сяду, — сказал я и опустился на стул в торце. Напротив Олега Владимировича, но так, чтобы видеть всех. Всех пятерых сразу.
По столу пробежал лёгкий разочарованный вздох — кажется, Маринка рассчитывала на большее. Но Ира довольно усмехнулась: с торца я сидел напротив неё по диагонали, и она могла меня разглядывать в полное удовольствие.
— Борщ! — объявила Оксана, появляясь с тарелкой у моего локтя.
Она ловко поставила передо мной дымящуюся тарелку — густой, наваристый, с ломтем сала и зеленью. Пахло так, что рот наполнился слюной.
— Смачного, пане капітане, — тихо сказала она и двинулась дальше, разнося тарелки остальным.
— Давайте, налегайте, — Олег Владимирович взял ложку: — Оксана старалась, весь день у плиты простояла. Не часто такое бывает, чтоб на судне домашний борщ.
Все потянулись к ложкам. Я оглядел стол. Пять пар глаз, устремлённых на меня. Пять улыбок — от откровенно хищной Маринкиной до застенчивой Катиной. Пять молодых, красивых тел, наряженных так, будто не на ужин в походной столовой пришли, а на праздник.
Оксана бесшумно двигалась вдоль стола, подкладывая хлеб, доливая компот, убирая пустые тарелки. Она была тенью, незаметной и необходимой. Её дело — кормить. Наше — есть и общаться.
Черноволосая девушка