отломил кусок хлеба, макнул в борщ и поймал на себе взгляд Маринки. Она смотрела так, будто я был не человеком, а большим вкусным пирожным, которое она собиралась съесть.
— А расскажите, Сергей... — начала Таня, и её бархатный голос заставил меня отвлечься от еды: — Вы давно на флоте? Наверное, столько всего видели...
— Ага, — подхватила Маринка, подавшись вперёд так, что вырез на платье стал ещё глубже: — Расскажите! Мы такие впечатлительные, нам всё интересно!
Ира хмыкнула, но тоже смотрела с любопытством. Даже Катя подняла глаза от тарелки.
Оксана бесшумно подлила мне компота и исчезла в тени у буфета, готовая в любой момент появиться снова. Но я её почти не замечал. Все мои мысли, все мои взгляды были прикованы к пятерым, сидящим за столом. К их нарядным платьям, к их открытым плечам, к их улыбкам и взглядам, которые они бросали на меня.
Пять пар глаз уставились на меня в ожидании. Я кашлянул, чувствуя, как краснеют уши.
— Ну... был пару раз в Лас-Пальмас, на Канарах, — выдавил я: — Город такой в Испании... портовый. Красивая набережная...
— А в Африку заходили? — спросила Таня.
— В Дакар, в Сенегале. Там жарко, рынки шумные, специями торгуют...
Я запнулся, понимая, что рассказ выходит скомканным и унылым. Ну что я им могу рассказать?
— А женщины там красивые? — Маринка стрельнула глазами.
Я окончательно покраснел.
— На рынке видел... продавщицы... в ярких платьях...
Я благодарно кивнул и уткнулся в компот. Катя смотрела на меня с тихой жалостью, Света украдкой краснела, Таня загадочно улыбалась. Маринка облизывала ложку так, что у меня пересохло во рту.
Оксана бесшумно собирала тарелки, подкладывала оладьи. Я жевал и чувствовал на себе пять взглядов. Пять. Каждая ждала чего-то, а я не мог выдать даже приличной истории.
Не выдержал.
— Спасибо за ужин, очень вкусно, — вскочил я, чуть не опрокинув стул: — Мне надо... навигационные огни проверить...
И почти выбежал, слыша за спиной сдавленный смех Олега Владимировича и разочарованный вздох Маринки.
В каюте я прислонился к двери, закрыл лицо руками. Ну и идиот. Пять красивых девушек, а я сбежал, как школьник.
Из кают-компании доносился смех — теперь точно надо мной.
Я упал на койку и уставился в потолок. Стыдно было до жжения в ушах. Но где-то глубоко внутри шевелилось предвкушение — рейс только начинается.
***
Где-то через час в мою каюту постучали.
Я отложил книгу — старый потрёпанный том какого-то приключенческого романа, прихваченного из дома, поднялся с койки. Сердце почему-то ёкнуло. Кого там принесло на ночь глядя?
Открыл дверь и замер. На пороге стояла Маринка. Рыжая. В том же ярко-зелёном платье, что и на ужине. Коротком, обтягивающем, с глубоким вырезом. Волосы рассыпаны по плечам, глаза блестят в полумраке коридора, губы чуть приоткрыты.
— Добрый вечер, товарищ капитан, — сказала она тихо, с хрипотцой: — Не спится?
Я отступил, пропуская её внутрь.
Она шагнула через порог, и каюта наполнилась ароматом духов — сладких, тяжёлых, с нотками чего-то тропического. Маринка остановилась посередине, огляделась — диван, стол, дверь в спальню. Потом перевела взгляд на меня.
Я открыл рот, чтобы спросить, зачем пришла, не случилось ли чего...
Но она не дала мне сказать. Шагнула вперёд, приподнялась на носках, обвила руками мою шею — и прильнула к губам.
Поцелуй был жадным, горячим, без капли нежности. Она целовала так, будто ждала этого весь вечер, будто голодна была до меня — не как до человека, а как до мужчины. Её язык скользнул мне в рот, руки зарылись в волосы на затылке, притягивая ближе. Всё
КЛИЗМОФИЛИЯ - пособие для начинающих