льстит, — сказала она просто. — Очень льстит. Значит, не зря я старалась. Не зря проводила столько часов в зале. Не зря колола эту дурацкую химию, от которой потом ночами не спала. Не зря ложилась под нож хирурга.
Ее палец очертил контур его возбуждения через ткань, и у Кирилла перехватило дыхание. Он хотел отодвинуться, но стена не пускала. Хотел закричать, но голос пропал.
— Ты знаешь, — спросила она вдруг, глядя ему прямо в глаза поверх очков в красной оправе, — какой у меня псевдоним?
Кирилл часто заморгал, пытаясь сообразить, о чем она говорит. Псевдоним? Ах да, она говорила про фильмы. Про сайты.
— Н-нет... — выдавил он.
Тетя Ася улыбнулась — медленно, пугающе, обнажая ровные белые зубы. Ее пухлые, накачанные губы блестели в полумраке.
— Королева суккубов, — произнесла она с расстановкой, смакуя каждое слово. — Так меня называют. Красиво, правда?
Она чуть наклонила голову, и длинная прядь пепельных волос упала на плечо, касаясь сложных узоров татуировок.
— Ты знаешь, кто такие суккубы, Кирюша?
Он мотнул головой. Конечно, он знал. Кто ж не знает в двадцать два года, с его опытом серфинга по ночным сайтам. Но язык прилип к небу, и он не мог выдавить из себя ни слова.
— Нет... — прошептал он наконец.
— Суккубы, — голос тети Аси стал низким, тягучим, обволакивающим, — это демоны. Демоны желания. Они приходят к мужчинам ночью, когда те беззащитны, и берут их. Забирают всю силу, всю энергию, все... — она выразительно посмотрела вниз, на его шорты, — все, что у них есть.
Ее пальцы сомкнулись на вороте его майки. Легко, почти невесомо.
— Но мужчинам это нравится, — добавила она шепотом. — Им это очень нравится. Потому что суккубы знают толк в удовольствии. Они не просто берут — они дают. Столько, сколько ты не получишь ни от одной смертной женщины.
Кирилл смотрел в ее глаза, расширенные, с огромными зрачками, и видел в них отражение своего собственного страха — и своего собственного желания.
— Сейчас, — выдохнула тетя Ася, — ты узнаешь, кто такие суккубы.
Она рванула майку.
Одним движением. Одним-единственным движением своих могучих рук, от которых любой штангист пришел бы в восторг. Ткань жалобно затрещала и разлетелась в клочья, обнажая его торс — молодой, упругий, с еще не накачанными, но уже обозначившимися мышцами.
Кирилл замер. Клочки майки упали на пол. Тетя Ася стояла перед ним, тяжело дыша, и ее груди вздымались так высоко, что, казалось, сейчас выпрыгнут из тесного купальника. В ее глазах горел тот самый дикий, неконтролируемый огонь, который она пыталась сдержать на пляже.
— Теперь, — прохрипела она, — ты мой, Кирюша. На ближайшие несколько часов. И мы оба знаем — тебе это понравится.
*****
Она шагнула к нему, и ее горячее, мускулистое тело прижалось к его обнаженной груди. Кожа к коже. Жар к жару. И сквозь тонкую ткань своих шортов Кирилл чувствовал, как пульсирует ее лабрет, прижимаясь к его бедру.
Тетя Ася сделала шаг назад, и Кирилл выдохнул — всего на секунду ему показалось, что она отпускает его. Но нет. Она просто хотела, чтобы он видел.
Ее руки потянулись к шее, туда, где тонкие завязки бикини держали верх купальника. Медленно, мучительно медленно, она потянула за один узелок. Потом за другой. Ткань ослабла, поползла вниз, и тяжелые, идеально круглые груди выскользнули из своего плена, качнувшись в воздухе с влажным, сочным звуком. Металлические штанги в сосках блеснули в луче солнца, пробивающемся сквозь
Жена на двоих