Бикини упало на пол бесформенной тряпочкой. Тетя Ася брезгливо отшвырнула его ногой — сильным, точным движением, от которого напряглись мышцы бедра, перевитые венами. Теперь на ней остались только трусики — тонкая полоска ткани, скрывающая самое интимное, но не скрывающая того, что под ней угадывался металл.
— Посмотри на это тело, — сказала она хрипло, раскинув руки в стороны, словно предлагая себя для осмотра. — Посмотри внимательно. Ты даже не представляешь, что оно может.
Кирилл смотрел. И не мог отвести взгляд.
Перед ним стояла не та тетя Ася, которую он помнил с детства — добрая, немного полноватая женщина, которая пекла пирожки и носила бесформенные платья. Перед ним стояло нечто совершенно иное.
Это тело было перешито, перекроено, пересобрано заново. Каждая мышца — отдельное произведение искусства, выточенное годами пота и химии. Бицепсы, на которых можно было разглядеть каждую прожилку. Дельты, вздымающиеся крутыми холмами. Пресс — стальные пластины, упакованные в идеальную сетку. Квадрицепсы, перевитые венами, которые тянулись к паху. Икры — тугие, рельефные, как у профессионального велогонщика.
И поверх всего этого — татуировки. Пентаграммы, руны, кельтские узлы, змеи, обвивающие бицепсы, черепа, улыбающиеся из ложбинок между мышцами. Ее тело было картой какого-то темного, запретного мира.
А грудь — эти огромные, тяжелые, идеально круглые полушария с металлическими штангами в сосках — казалась чужеродным элементом на этом мускулистом панцире. Словно кто-то приклеил женственность поверх брутальности, создав существо, которое невозможно было классифицировать.
Кирилл сглотнул. Мысли путались. Это было не тело женщины. Во всяком случае, не той женщины, которую можно встретить в обычной жизни. Такие женщины бывают только в интернете. На тех сайтах, куда заходят ночью. На обложках журналов, которые продаются в закрытых пакетах. В фильмах, которые не показывают по телевизору.
Тетя Ася стояла перед ним, спокойно выдерживая его взгляд. И вдруг улыбнулась — не той пугающей, голодной улыбкой, а другой. Понимающей.
— Да, — сказала она тихо. — Я знаю. Я все понимаю. Все всегда так смотрят. Сначала — как на чудовище. Потом — как на диковинку. И только потом... если повезет... как на женщину.
Она не отводила взгляда. И медленно, с грацией, от которой у Кирилла перехватило дыхание, подняла одну ногу. Прямо вверх. Вертикально. Как балерина у станка. Мышцы бедра напряглись, ягодицы сжались, и в ложбинке между ними блеснул металл лабрета.
Она стояла так несколько секунд — на одной ноге, вторая задрана выше головы, и ни одна мышца не дрогнула. Потом так же плавно опустила ногу.
— Огромный труд, — сказала она. — Много лет. Тысячи часов в зале. Тонны химии. Боль. Слезы. Ножи хирургов. Все это, — она обвела рукой свое тело, — не с неба упало.
После этих слов упала карточка ключ от номера. Ася похотливо заулыбалась.
Она шагнула к нему.
— Королевами суккубов не рождаются, Кирюша. Ими становятся.
Ее руки легли ему на плечи. Кирилл почувствовал этот жар, эту силу, эту нечеловеческую мощь, скрытую под гладкой кожей. И ноги его подкосились сами собой.
Он рухнул на кровать. Спиной на прохладное покрывало, раскинув руки, глядя в потолок и чувствуя, как бешено колотится сердце.
Тетя Ася нависла над ним. Ее огромные груди качнулись, заслоняя свет. Металлические штанги в сосках блеснули прямо перед его лицом.
— А теперь, — прошептала она, — посмотрим, что у нас тут.
Ее пальцы сомкнулись на поясе его шорт. Одно движение — резкое, сильное — и ткань затрещала по швам. Шорты полетели в сторону, оставляя его в одних плавках, которые
Зонд