как её внутренние мышцы всё ещё пульсируют вокруг него, а потом сполз вниз и, как положено, вылизал её пизду дочиста. Эмили только тяжело дышала и смотрела в потолок, пока его язык совершал привычную работу.
Когда он закончил, они попили воды из железной кружки, набрав её из крана в углу камеры, и сели рядом на мокром матрасе. Том прижался к ней плечом, его голова снова легла ей на плечо. Тишина висела в воздухе — тяжёлая, липкая, как всё вокруг.
Том молчал какое-то время, а потом сказал тихо, с той же детской обидой в голосе, которая, казалось, уже должна была исчезнуть навсегда:
— Мам, ну всё равно это несправедливо. Они получили всё: тётя Клэр и дядя Марк — деньги, Виктор — нас. А мы? Мы получили только план по ебле и то, что нас будут трахать во все дырочки до конца жизни?
Эмили посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. Её рука продолжала гладить его по голове, но в этом движении появилась какая-то новая, усталая механичность.
— Несправедливо? — Эмили усмехнулась. — Помнишь, что Виктор рассказывал? Когда он приехал в эту страну, его просто выкинули на улицу те же люди, которые звали его, которые упрашивали приехать и обучить их хирургов. Его дипломы, его опыт, его спасённые жизни — всё оказалось мусором. Он потерял семью. Спал на скамейках в парке. Его гоняла полиция, как бездомного. Каким он и был.
— Но он не сломался, не спился. Поднялся на ноги. И стал ещё успешнее, чем был раньше. У него строительная фирма, заказы по всему штату, деньги. Он не ждал справедливости. Не спрашивал разрешения. Просто упрямо шёл к своей цели, сметая всё на пути. У него была мечта, и он не просто дрочил на неё по ночам, как мы. — Она обвела рукой пространство вокруг. — Он построил всё это. Провёл вентиляцию, канализацию, воду. Всё продумал. Всё сделал своими руками. А потом взял нас.
— Теперь у него две новые секс-игрушки — мама и сын. Такие послушные, выносливые, с пятью дырочками на двоих, которые работают без выходных и перерывов. Ебутся по восемнадцать раз в день. И он может трахать нас каждый день по нескольку раз, когда и как только захочет. А скоро будет сдавать и другим.
— И знаешь что? У него есть на это полное право. Право того, кто боролся, поднимался, строил, пока мы с тобой ночами дрочили на свои грязные фантазии в тёплых кроватках. Право хищника, который взял своё. А наше право теперь — раздвигать ноги и быть благодарными за то, что нас кормят. И это, малыш, — самая настоящая справедливость. Просто она выглядит не так, как нам рассказывали в школе.
Эмили замолчала на мгновение, и её взгляд стал ещё более отстранённым.
— Моя сестрёнка Клэр... она всегда мечтала о богатой жизни. О деньгах, о статусе, о муже, который сможет обеспечить ей всё это. Но она не сидела дома и не ждала, что однажды к нашему дому подъедет миллионер на белом лимузине и увезёт её в свой дворец.
Она горько усмехнулась, глядя куда-то в пустоту.
— Она пахала в спортзале до седьмого пота. Добилась того, что мужчины сворачивали шеи, когда она проходила мимо. Идеальная фигура, дорогая одежда, всё при ней. Она ходила на все тусовки, вечеринки, закрытые мероприятия — везде, где можно было подцепить нужных людей. И спала со всеми, кто мог быть хоть как-то полезен. С бизнесменами, с адвокатами, с политиками — неважно. Она считала это инвестицией в своё будущее.
Сексуальный урок