о Марке — успешном адвокате с деньгами и связями, её было уже не остановить. Она вцепилась в него мёртвой хваткой и получила всё, о чём мечтала: дорогой дом в престижном районе, положение в обществе, деньги.
— А когда на горизонте замаячила страховка — почти миллион за нас с тобой, а лишним миллион, как известно, не бывает, — она даже не задумалась. Ни на секунду. Сделала всё, чтобы эти деньги оказались у неё в кармане: оформила документы, отказалась от экспертизы, подписала бумаги.
Она сделала паузу, глядя в бетонную стену.
— С полицейскими всё ещё проще. Им так не хотелось отрывать свои жирные задницы от кресел, что они закрыли дело быстро, чисто, без лишних вопросов. Начальство довольно, статистика не испорчена, можно и дальше жрать пончики.
Её голос стал тише, задумчивее.
— Ну а мы... Ты получил то, о чём мечтал каждую ночь. Вечно голую маму с вечно раздвинутыми ногами, которую можно трогать, лизать, трахать когда захочешь.
Она замолчала на секунду, собираясь с мыслями.
— И я... — её пальцы всё ещё перебирали его волосы. — Я получила то, что заводило меня сильнее всего. Когда я закрывала глаза по ночам и, лежа в темноте в своей кровати, опускала руку между ног и яростно дрочила, зажимая рот подушкой, чтобы ты не услышал. Я представляла, как меня похищают, связывают, ебут во все дырочки — сразу и по очереди. Я представляла, что не могу ничего сделать, не могу сопротивляться, не могу сказать нет. Что я просто дырочка для членов.
Она обняла его крепче и грустно усмехнулась.
— Так что всё честно, малыш. Абсолютно честно. Каждый получил ровно то, что действительно хотел. Просто не все готовы были себе в этом признаться. Мы просто не знали, что наши желания имеют такую цену. Но обратной дороги нет. Теперь мы просто послушные секс-игрушки, солнышко. С пирсингом и раздвоенными языками. Мы нужны только для одного — чтобы нас ебали. Мы просто дырочки для спермы, и это наше единственное предназначение.
Она опустила руку вниз и дотронулась до члена сына — он отозвался мгновенно, наливаясь кровью от одного лишь её прикосновения, будто только этого и ждал. Потом другой рукой взяла его ладонь и опустила себе между ног, вдавливая пальцы в свою влажную, раскрытую дырочку.
— Вот видишь, — сказала она тихо, глядя ему в глаза. — Стоило мне только дотронуться, и твой член мгновенно встал. После целого дня секса, после восемнадцати раз. А моя пизда, — она надавила на пальцы сына, погружая их глубже в себя, — чувствуешь, какая мокрая, горячая? Как она ждёт тебя? Получается, что здесь нам самое место, малыш.
Она надавила ему на плечи. Том послушно лёг на спину, не отрывая взгляда от матери. Эмили приподнялась и, глядя ему в глаза, направила его член в свою мокрую, пульсирующую дырочку.
Она начала свой медленный, тягучий танец — поднималась вверх так, что его член почти выскальзывал из неё, оставляя лишь головку, зажатую краями влажных губок, заставляя его замирать в сладком ожидании. А потом так же медленно опускалась вниз, принимая его в себя до самого основания, и их тела соприкасались с мокрым, хлюпающим шлепком.
Том смотрел заворожённо, не в силах оторвать взгляд. Он видел, как её малые губки — длинные, тёмно-розовые, припухшие от бесконечного дня — обхватывают его член, когда она поднимается. А когда она опускалась, они распластывались о его лобок, разъезжаясь в стороны.
Потом он поднял на неё глаза — зелёные, такие же, как у неё, полные той смеси детской надежды и взрослой обречённости, которая разрывала сердце.
У нас кабинет в самом конце коридора