без предупреждения, — продолжил я. — Иногда на одну ночь, иногда дольше. Но я никогда не чувствовал необходимости «готовить» тебя перед тем, как сообщить об этом. Ты всегда знала, что это часть работы. Чем эта поездка отличается?
— Ничем, наверное, — ответила Шивон. — Просто мне было немного неловко говорить тебе это в последний момент. За все годы нашего брака я ни разу не уезжала и не оставляла тебя одного, и я чувствовала себя виноватой.
Шивон была всегда была из тех женщин, что редко плачут, поэтому я удивился, заметив, как по её щекам скатились две слезинки. Я притянул её к себе и крепко обнял.
— Никогда не бойся говорить мне такие вещи, дорогая, — прошептал я ей на ухо. — Но передай своему боссу, что в будущем я был бы признателен за чуть больше времени на подготовку. Расписание судебных заседаний наверняка известно заранее.
В тот вечер мы рано легли спать и занимались любовью так, словно она уезжала в Афганистан на полгода. Та же страсть повторилась, когда она вернулась домой двумя ночами позже.
Та же схема повторилась и во время следующих поездок с ночёвкой в небольшой городок к югу от нас в ходе двух последующих визитов Лонгмана. Примечательно, однако, что моя просьба предупреждать заранее так и осталась без внимания. Поразмыслив, я понял: даже тогда этот ублюдок уже манипулировал нашей жизнью.
Расписание их третьей поездки нарушило устоявшуюся схему. Вместо того чтобы выехать в Ривер-Сити в среду и вернуться в четверг, на этот раз они должны были отправиться во вторник и вернуться в среду.
Особенно неприятным — по крайней мере, для меня — было то, что изменённый график означал отсутствие Шивон на нашу двадцать пятую годовщину свадьбы, которая приходилась на вторник той недели. Но что ещё больше усугубило ситуацию — когда она сообщила мне о поездке в понедельник вечером, она, похоже, даже не вспомнила ни о дате, ни о её значении.
— Но ведь это же наша... — начал было я, однако прикусил язык. В конце концов, Шивон не могла повлиять ни на график Лонгмана, ни на расписание суда. Оставалось только стиснуть зубы и смириться.
Тем не менее меня задело, что она могла забыть о такой важной дате в нашем семейном календаре.
Мы с Шивон поженились четвёртого июля, и это был бы первый раз за всё время нашего брака, когда мы не проведём этот день вместе. Впрочем, это не значило, что праздник будет совсем пропущен. За долгие годы у нас сложилась традиция собираться всей семьёй в субботу вечером — либо до, либо после самой даты. В том, 2017-м году я запланировал встречу на следующую субботу. По традиции — и в следующем году так же — она должна была пройти в моём гольф-клубе. Обычно собирались мы с Шивон, наши двое детей, сестра с мужем и брат с очередной подругой, если был поблизости, что случалось нечасто.
Но в саму ночь годовщины мы с Шивон ужинали вдвоём в одном из лучших ресторанов города, после чего следовала весьма энергичная ночь любви, которая продолжалась до раннего утра. Нередко мы оба на следующий день звонили на работу и притворялись больными, проводя весь день в постели — восстанавливая силы и повторяя подвиги предыдущей ночи.
Примечательно — особенно если смотреть на это задним числом — что наш интимный ужин в честь серебряной годовщины я заказал именно в ресторане «Boathouse».
Лёжа в больничной палате, я задумался: а не был ли график судебных заседаний Лонгмана подогнан под его желание продемонстрировать власть надо мной? Это навело на
Болотный капкан-2