хотя один выходной вовсе не требовал, чтобы меня кто-то замещал.
Покончив с этим, я отправился в ближайший хозяйственный магазин за парой комплектов внутренних дверных ручек с замками. Подобрав подходящие к нашей фурнитуре, вернулся домой и сменил обычные ручки на дверях спальни и гостевой комнаты. Какова бы ни была причина её нынешнего состояния, если Шивон не хочет, чтобы я к ней прикасался, — пожалуйста.
Установив замки, я сменил бельё на обеих кроватях и перенёс все её вещи в гостевую комнату. Пока она не придёт в себя, будем жить как соседи. Я надеялся, что она оценит иронию: я устроил ей сюрприз безо всякого предупреждения — точь-в-точь как она делала со мной.
Она не оценила.
***
Ещё одним, что осталось за бортом за те месяцы, пока Шивон сопровождала своего босса в поездках в Ривер-Сити, было общение. Поначалу она звонила мне каждый вечер, чтобы просто поговорить и поделиться впечатлениями дня. По сути, те же непринуждённые беседы, что мы вели дома каждый вечер.
Заканчивались они — как и всегда, когда мы расставались — словами «Я тебя люблю». Но после того как я не смог ответить на её звонок во время третьей или четвёртой поездки, она перестала звонить. Она каким-то образом убедила себя, что я использую её отсутствие для ночных похождений по городу, и не принимала моих объяснений, что я не мог ответить, потому что был в разгаре полицейской операции.
Она немного успокоилась лишь на следующий вечер, когда увидела по телевизору репортаж о крупной облаве на наркоторговцев, которую мы провели той ночью, — и меня, дающего интервью репортёру. Но этого было недостаточно, чтобы заслужить извинения. Больше она никогда не звонила, когда уезжала.
Когда я спрашивал об этом, она неизменно отвечала:
— Зачем мне это? Ты всё равно никогда не берёшь трубку. Только зря трачу время.
Поэтому я нисколько не удивился, что во время поездки, последовавшей вскоре после её угрозы заявить на меня за изнасилование, она не позвонила ни разу за все две ночи. Зато меня удивило другое: когда запланированные две ночи превратились в три, я не получил даже эсэмэски.
В тот пятничный вечер, когда она не вернулась домой в разумное время, я начал беспокоиться и позвонил в отделение — узнать, не было ли аварий на шоссе между Ривер-Сити и Бэй-Сити. Получив отрицательный ответ, я позвонил в отель, который она называла их обычным местом остановки. Администратор подтвердила: и мистер Лонгман, и мисс Райан продлили своё пребывание на одну ночь.
Зная, что она в безопасности, я спал немного спокойнее, но был по-настоящему взбешён. Даже если она не хотела со мной разговаривать, то могла бы хотя бы написать — дать знать, что остаётся ещё на одну ночь. Каким бы умным я ни был, до меня всё ещё не доходило, что у них был серьёзный роман, а менопауза это всего лишь прикрытие.
Когда к обычному времени субботнего гольфа она так и не появилась дома — её расчёт был, скорее всего, весьма намеренным — я погрузил клюшки и поехал на поле. Как ни странно, зная, что по возвращении в свой безлюбовный замок меня, вероятно, ждёт грандиозный скандал, я играл блестяще: вернулся в клуб с личным рекордом и снискал похвалу трёх постоянных партнёров по игре. Оставалось только надеяться, что дома я буду так же сосредоточен.
***
— Что здесь, ебать, происходит?! — крикнула Шивон, когда я вошёл в кухню из гаража.
Это словцо слетело с её языка так непринуждённо, словно было частью её обычного лексикона. Правда же состояла в том, что за все годы, что мы были вместе,
Экстремальное приключение на работе перед отпуском. Часть-4.