Я смотрел. Член стоял колом. Я зажал его через трусы, но не дрочил. Не мог. Слишком странно было. Слишком реально.
Потом она взяла с тумбочки баночку. Что-то прозрачное, густое. Выдавила на пальцы.
И намазала задницу.
Я видел, как её рука зашла сзади. Как пальцы втёрли гель или масло в анус. Она делала это спокойно, привычно. Как будто чистила зубы.
Она приподняла одну ногу, поставила на кровать. В кадре оказалась её промежность. Вся. Голая. Выбритая. Блестящая от масла.
Шёпот снова:
— Watch this.
Я смотрел. Телефон нагрелся в руке.
В кармане джинсов лежали её трусы. Влажные. Я их нюхал сегодня утром. Опять. Не мог остановиться.
Она повернулась к камере спиной. Встала на четвереньки. Задрала задницу вверх. Пальцами раздвинула ягодицы.
В кадре был её анул. Маленький, сжатый, блестящий.
Она посмотрела через плечо в камеру. Улыбнулась.
Шёпот:
— For you.
Я не знал, кому это «for you». Тому парню из Техаса? Дядьке из Англии? Мне?
Я зажал член рукой. Сжал сильно. Чтобы боль перебила желание.
Она стояла на четвереньках. Задница в кадре. Чулки чёрные, ажурные, обтягивают икры. Пальцами держит ягодицы раздвинутыми.
Я смотрю на экран. Телефон трясётся в руке.
Сбоку, под картинкой, побежали комментарии.
Русские. Английские. Украинские. Все вперемешку. Все про одно и то же.
«Красивая попка».
«Покажи сиськи».
«Я б в неё залез по самые яйца».
«Скільки за приват?»
«Сделай глубже».
«Мамочка, я хочу».
И смайлики. Огонь. Капли. Персик.
Она читала. Улыбалась. Иногда шептала что-то в ответ. Я не разбирал -шёпот тонул в моём дыхании.
Потом -звук. Короткий. Знакомый.
Вибро-дзынь. Уведомление о плате.
На экране всплыло: «Anonymous tipped 50». Ещё одно: «user365742 tipped 20». Комментарии пошли быстрее. Люди требовали. Люди платили.
Она села на кровати. Взяла телефон -свой, не ноут. Прочитала что-то. Кивнула сама себе. Встала.
Камера снова поймала её лицо. Улыбка стала другой. Жёстче. Деловой.
Она выключила трансляцию.
Экран погас. Только чёрный квадрат и надпись: «Stream ended».
Я сидел на своей кровати в трусах. В комнате темно. На улице дождь стучит по подоконнику.
Член болел. Не кончил. Не стал.
Я встал. Достал из кармана джинсов её трусики. Они уже высохли. Ткань жёсткая, пятна остались.
Я засунул их в рот. На секунду. Потом выплюнул.
Потом залил их снова.
Своей спермой. Из головки выжал остатки прямо на кружево. Белое на чёрном. Тёплое на холодное.
Положил обратно в карман.
Лёг.
Закрыл глаза.
Перед глазами -её задница в чулках и комментарии на украинском. «Мамочка, я хочу».
Я хотел тоже. Но не знал чего. Её. Не её. Убить себя. Убить это чувство.
Телефон пиликнул ещё раз. Уведомление: «Dirtyfartinghole is live again».
Я не стал смотреть.
Выключил звук. Перевернулся на живот.
Уснул под дождь.
Я проснулся помятый. Голова чугунная. Во рту -вкус вчерашних энергетиков и чего-то кислого. Телефон валялся на полу. Я поднял. Dirtyfartinghole. Последнее уведомление три часа ночи.Не смотрел.Натянул джинсы. В кармане её трусы. Всё ещё влажные. Мои и её.Уроки прошли как в тумане. Я выпил два энергетика подряд. Сердце колотилось. Руки дрожали. Учительница по русскому что-то спрашивала. Я не ответил. Ей было всё равно.
После уроков мы двинули к Феде.
Он сразу сел за комп. Наушники на голову. Мир исчез.
Я сидел рядом. Смотрел в монитор. Не играл. Просто сидел.
Мысль пришла сама. Чулки. Те самые. Чёрные. Ажурные. Наверное, она их не выкинула. Наверное, они в спальне. В корзине. Или под кроватью.
Понюхать.
Я встал. Федя не обернулся.
Прошёл в коридор. Спальня Марии Николаевны. Дверь приоткрыта. Я зашёл.
Корзина на месте. Я опустился на колени. Стал рыться.
Чулки были там. Я поднёс их к лицу. Запах. Тот же. Потный. Сладкий. И ещё масло. То самое, которым она мазала задницу.
Боевая подруга